Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 120 – Наталья Барабаш

На третий день, когда Катя попыталась взбунтоваться, та ей и заявила: «Я оплатила билет, даю тебе кров – она так и сказала «кров», ее русский язык был, словно из старых романов, – а ты изволь помогать мне по хозяйству».

Так Катя превратилась во французскую Золушку.

— Чего же ты обратно не уехала? – спросила Машка, подливая себе коньяку. – Или просто от тетки не свалила?

— Куда? В Москве путь был один – учителкой в школу, а сорок детей хуже одной бабки. Визу она мне рабочую сделала, я тут по старушкам деньжат подсшибала. На тусовки стала ходить – бабка хоть и бедная, а все же с известной фамилией, тут это ценят. Ну и клоповник мне завещала, своих детей у нее не было. Год назад померла. Я его теперь сдаю, сама снимаю в другом районе.

— А какая у нее фамилия? – быстро спросила Машка.

Мне показалось, Катя на секунду замешкалась. Потом сказала:

— Жомини. Были такие французские аристократы, которые породнились с мелкопоместными российскими дворянами.

Я подумала: не выдумала ли Катя эту историю? Тут на Лазурке с давних времен любой таксист – бывший граф. А потом решила, что слияние пролетарских и аристократичных кровей отлично объясняет Катино эксцентричное раздвоение.

— А вот вы, девчонки, чего не сваливаете? – спросила вдруг Катя. – Ладно, нам некуда от этих краж и убийств деться. Но вы чего тут третесь? Я бы на вашем месте уже тусила где-нибудь в Париже или еще подальше.

— Хочу получить Пулитцеровскую премию за разоблачение Розовой пантеры, – уставилась ей в глаза Машка.

Та выдержала ее пронизывающий взгляд:

— Ну, дело ваше. Главное, чтобы не посмертно…

— Утром улетаем! – сказала я Машке, когда, уговорив за этой беседой полторы бутылки коньяка, мы, пошатываясь, добрели до своей комнаты. – Вон, даже Катя говорит: здесь уже полный трындец!

Но жизнь так устроена: в любой момент может оказаться, что трындец был лишь наполовину полон.

Борису позвонили, когда он собирал вещи в съемной квартирке в Италии. По идее, соваться туда не следовало, но жаль было бросать реквизит: чемоданчик с гелевыми масками, коробочки с тушью, тени, помаду, множество баночек с тональными кремами…

«Лена бы мне позавидовала!» – почему-то подумал он.

Но все уложить не успел.

— Ваш заказ номер 1412, – назвал незнакомый женский голос код, который означал, что указаниям звонившего надо следовать неукоснительно. – Берите чемоданчик и выходите. Внизу ждет черный «Пежо».

— Куда поедем?

— Сами поведете. Адрес введен в навигатор.

— Я не привык работать втемную, – сказал Борис. – Куда я должен ехать?

Там помолчали. Потом все же ответили:

— К шефу.

Меньше всего Борис сейчас хотел встречаться с Владом Дюбуа. Интересно, тот знает, кто выманил с яхты девчонок? Наверняка знает, так уж все устроено в их организации. И вряд ли простит… И если шеф – это он.

— Решили меня наказать? – спросил Борис с легкой усмешкой, выгадывая время для раздумий.

— Нет, новое задание.

— Я не беру новые заказы.

— Это не то. Одна услуга лично для шефа – и вы навсегда свободны.

Борис решил, что разговор закончен, но тут женский голос вдруг хихикнул:

— Ты что, и правда запал на эту Машку?

— Почему на Машку? – глупо спросил Борис.

Если честно, вторую девицу он даже вспомнил с трудом. И только потом вскинулся: