Книга Во сне и наяву, страница 131 – Татьяна Бочарова

Я постаралась взять себя в руки. Да, конечно, две подобные встречи за один день – многовато даже для меня, привыкшей держать хвост трубой. Такое хоть кого выбьет из колеи. И все-таки нужно попробовать поговорить с Толиком. Вдруг он поймет меня, пожалеет – ведь у него уже довольно денег, зачем ему еще и еще? Мы можем бросить все, найти обыкновенную работу, жить так, как Людка со своим киномехаником Борей…

Хлопнула входная дверь. Я поспешно натянула халат, сунула босые ноги в шлепанцы.

— Василек, ты где? – позвал из прихожей Толик. – Чего шмотки раскидала?

— Я здесь, – откликнулась я.

Он заглянул в спальню.

— Как успехи?

— Нормально.

— Это хорошо, что нормально. – Толик стащил мокрую от пота рубашку. – Ну и пекло сегодня в городе! На солнце градусов тридцать, не меньше. – Он пошире распахнул фрамугу и вольготно устроился в кресле.

— Толик, – проговорила я осторожно, – нам нужно поговорить.

— Что еще? – Он недовольно поглядел на меня и пригладил рукой слегка растрепанные сквозняком светлые волосы.

— Я подумала – давай не будем трогать Рыжего.

— Как это не будем? – насторожился он. – Ты о чем?

— Так, не будем, и все. Пусть Рудольф сам ищет себе партнеров.

— Ты рехнулась? – Толик одним махом подскочил ко мне, лицо его исказилось, скулы напряглись. – Что это тебе в голову взбрело?

— Понимаешь, я не могу! – умоляюще произнесла я. – Я… я знаю этого человека.

— Знаешь Рыжего? – Толик взглянул на меня с изумлением. – Откуда?

— Это он… подобрал меня. Помнишь, я тебе рассказывала? Мать послала меня за бутылкой, я бродила по улице… было холодно… я бы погибла, если бы не он.

— Ты уверена, что не ошибаешься? – произнес Толик жестко. – Прошло столько времени, ты могла обознаться.

Я покачала головой:

— Нет, я не ошибаюсь.

Он ничего больше не говорил. Подошел к бару, достал оттуда виски, сделал несколько жадных глотков. Потом вернулся в кресло.

Я терпеливо ждала, что же будет дальше, но он молчал, словно наш разговор уже окончился.

— Толик!

— Что тебе? – спросил он холодно.

— Ты… что-нибудь решил?

— А чего тут решать? – Толик снова отхлебнул из бутылки. – Все будет как обычно. Какое мое дело, знаешь ты этого лоха или нет? Мне нужны бабки, остальное не волнует.

— Я… я не стану больше ему звонить!

— Как хочешь. Можешь убираться прямо сейчас. – Он поглядел на меня с убийственным равнодушием.

Я попробовала воззвать к его совести:

— Ты же знаешь, мне некуда идти. Моя квартира занята, в общежитие никто не пустит.

— Мне-то какое дело? – Толик пожал плечами.

— Неужели тебе ни капельки не жаль меня? – Я в отчаянии смотрела на его чужое, по-прежнему красивое и правильное лицо.

— Жаль тебя? – Он усмехнулся. – Почему я должен тебя жалеть? Кто ты мне – жена, сестра, любимая? Ты – никто, подстилка, дешевка, и не забывай свое место! – Толик поднялся и нетвердыми шагами вышел из комнаты.

Я стояла между кроватью и огромным трехстворчатым зеркальным шкафом. Видела свое отражение в полный рост: короткий шелковый халатик, не прикрывающий длинные ноги, мокрые, торчащие во все стороны волосы, бледное, застывшее, как маска, лицо.

— Я – никто, – точно зачарованная повторила я, глядя в зеркало, – я – никто.

Так оно и есть, Толик прав. К чему напрасно сотрясать воздух своими жалобами? Если я смогла проделать все, что творила до сих пор, то почему должна остановиться ради какого-то Валерки, будь он хоть трижды мой спаситель?