Книга Во сне и наяву, страница 130 – Татьяна Бочарова

Я подумала, что, судя по Людкиному виду, счастье у нее вовсе не маленькое, а очень даже ощутимое. И не ей до меня, а мне до нее далеко, как до луны.

— Как там наши? – спросила я, чтобы отвлечься от гнетущего чувства стыда и зависти. – Как Анфиса, Светка, Маринка? Ты давно их видела?

— Анфиса поправилась, работает. У нее теперь совсем малыши. Мы с ней переписываемся, но редко. Маринка… – Светка вздохнула и опустила глаза.

— Что?

— Маринка умерла. Прошлым летом. Передозировка, сердце не выдержало. – Она немного помолчала, потом проговорила более твердым тоном: – А Светка все такая же. Приезжала ко мне недавно – шлюха шлюхой, и квасит сильно. Но веселая. – Людка слабо улыбнулась.

Я хотела спросить ее о Владе, но внезапно передумала. Я не могла слышать о нем сегодня – слишком тошно и гадко было на душе.

— Ладно, Людка, я пойду.

— Конечно, – засуетилась она, – тебе же, наверное, некогда. Работа.

— Точно. – Я сухо усмехнулась.

— Дать тебе Анфисин адрес? У меня с собой. – Людка похлопала по старенькой сумочке из искусственной замши. – Она все время тебя вспоминала. Плакала даже.

— Потом. – Я сделала останавливающий жест. – Мы же увидимся. Как-нибудь.

— Как же мы увидимся, если у меня нет ни твоего адреса, ни телефона? – удивилась Людка.

— Вот. – Я быстро порылась в портмоне и вытащила визитку, в которой значился лишь номер моего мобильного. Вверху карточки стояла заглавная буква «Л» – визитки предназначались клиентам, для которых я всегда была Лидией.

Людка с любопытством принялась рассматривать блестящую ламинированую картонку.

— Не обращай внимания, – сказала я ей, – «Л» – это мой псевдоним. Деловое прозвище.

— У тебя есть прозвище? – проговорила она с восторгом.

— Да. – Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – Звони, если понадобится.

— Но у меня нет сотового.

— Не важно. Звони с городского номера. Мне пора. Чао.

Мы снова поцеловались. От Людки вкусно пахло детским питанием – не то смесью, не то кашей.

— Пацана своего чмокни от меня. Пусть растет богатырем.

— Он и так богатырь, – улыбнулась Людка. – Родился четыре сто, а сейчас уже десять кило весит.

Я поняла, что не отделаюсь от нее вовсе – ей явно хотелось поболтать, молодой маме не хватало общения.

— Все, Люд, побегу. Звони.

— Обязательно. – Она шагнула от меня, маленькая, ладная, в трогательных белых носочках, выглядывающих из-под джинсов, и с холщовой авоськой, зажатой в ладони.

12

Дома никого не было. Я зашла в прихожую, скинула босоножки, туго сдавливающие щиколотку, стянула бриджи с блузкой и отправилась в ванную.

Я стояла под упругими прохладными струями долго, невероятно долго, будто пытаясь смыть приставшую ко мне грязь. Но когда я наконец вышла, на сердце у меня было все так же тяжело.

Что делать? Погубить Валерку? Этого я себе никогда не прощу – ведь он спас меня. Благодаря ему я очутилась в интернате.

Нужно отказаться. Упросить Толика, чтобы он оставил свою затею. Пусть Рудольф катится к чертовой бабушке, и без него полно клиентов. И вообще – я не могу больше. Не могу!

Я вдруг поняла, что дело не в Валерке, вернее, не только в нем, а еще и в Людке, в том, как я отчаянно завидую ей. Ведь у меня никогда не будет ребенка, богатыря весом в десять кило, кушающего молочные каши и весело гулящего маме в лицо. Никогда! Не будет маленького, но такого сладкого человеческого счастья быть любимой просто так, а не за какие-то услуги…