Книга Пианистка, страница 155 – Татьяна Бочарова

— Оля! – закричала ей вслед Карина. – Подожди, Оля!

Но та уже выбежала из дверей.

Карина постояла в растерянности и побрела на улицу. Огляделась по сторонам, тщетно надеясь, что Оля не ушла, стоит возле магазина, ждет ее. Но девочки не было.

Мгновение Карина колебалась, затем решительно зашагала к остановке.

…Она не знала, зачем приехала сюда и снова стоит в этом страшном приемном отделении, смотрит на синюю облупленную банкетку в углу.

Дежурная за столом была другая. Она долго писала на обратной стороне какого-то бланка, потом протянула его Карине и предложила:

— Хотите, можете просто позвонить.

— Нет, я съезжу.

Ехать оказалось недалеко, всего четыре трамвайных остановки от больницы, в которой умерла Леля.

У окошка справочной стояла очередь. Лица у людей были осунувшиеся, усталые и встревоженные. Здесь не радовались появлению на свет маленьких человечков, а боялись, вдруг они не пережили сегодняшнюю ночь и не встретили новый день.

Регистраторша долго искала фамилию в списках и все никак не находила.

«Значит, аппарат отключили, а сердце и легкие так и не заработали», – подумала Карина. Что ж, она это знала. Всю дорогу, пока ехала сюда, прекрасно понимала, что ничего другого быть не может. Восьмимесячный, с гипоксией третьей степени…

— Ляшко. Все в порядке, – громко сказала регистратор, так, что Карина вздрогнула.

— Как в порядке? – Она хотела крикнуть, но у нее получилось лишь хрипло прошептать.

— Так. С аппарата сняли, из бокса перевели. А вы что хотели? – удивленно и строго посмотрела на нее женщина. – Будете говорить с врачом?

— А можно? – У Карины застучало в висках.

— Конечно. Подойдите в пятый кабинет.

Ей казалось, что это ошибка. Сейчас придет врач, и все выяснится. Совпадение фамилий, путаница в буквах и датах. Лелин ребенок давно должен был умереть. А этот был жив, несмотря ни на что, и был в порядке, как ей только что сообщили.

Вошла девушка в медицинской форме и с огромными синими глазами. В руках – большая стопка папок. Приветливо улыбнулась:

— Вы ко мне?

— Я к врачу, – сказала Карина и подумала: «Славная сестричка. Добрая, приветливая».

— Я – врач. – Девушка сложила папки на стол. – Вы у нас кто? Как фамилия?

— Ляшко.

— Ляшко, – повторила синеглазая. Улыбка сошла с ее лица. – Там мать умерла при родах, да?

Карина кивнула. Сейчас та скажет, что ребенка нет в живых. Вот сейчас…

— А вы – кто ей? – спросила девушка.

— Подруга.

— Понятно. Дело в том, что бабушка написала отказ от ребеночка. И я очень рада…

— Он жив? – выкрикнула Карина.

— Жив. Конечно, жив, – улыбнулась синеглазая. – Это девочка. Позавчера мы сняли ее с аппарата. Она дышит и кушает самостоятельно, чувствует себя неплохо.

— Она останется инвалидом? – спросила Карина.

— Почему? – нахмурилась докторша. – Слабенькой будет вначале, это да. Но никаких отклонений и патологий не выявлено. Хорошая девочка, вес 2500. Выхаживаем и меньше. – Девушка внимательно взглянула на Карину, снова дружески улыбнулась и вдруг предложила: – Хотите посмотреть на нее?

— А разве можно?

— Теперь уже можно, – ответила синеглазая.

…Карина вышла из дверей детской больницы. Только что, двадцать минут назад, она увидела крошечное существо, с красным, сморщенным личиком, с плотно зажмуренными глазками и носом пуговкой.