Книга Пианистка, страница 152 – Татьяна Бочарова

Вместе они съездили на кладбище.

Снег уже полностью растаял, стояла апрельская распутица. Карина долго возилась в земле, сажая семена петунии и маргариток, накрывая их пленкой, чтобы всходы не погибли от заморозков.

Они с Тамарой работали порознь – могила Вадима находилась чуть дальше, через аллею от Лелиной с Олегом. Окончив посадку, Карина разыскала ее.

Тамара стояла неподвижно, глядя в небо, на летящую клином птичью стаю.

— Я памятник заказала, – задумчиво проговорила она, – серый гранит. Готов будет уже через месяц, и цена приемлемая. – Ее взгляд устремился на Карину, как будто она ожидала одобрения.

Та молча кивнула. Сама она не могла поставить памятники на могилы Лели и Олега – этим занимались их родные. Уже чудом было то, что их похоронили рядом: Лелина семья ненавидела Олега, и лишь тетя Рита уговорила ее мать не разлучать мужа и жену после смерти.

Они постояли еще минут пятнадцать, каждая погруженная в собственные мысли, и двинулись к выходу.

«Пятерка» притулилась на асфальтированном пятачке перед кладбищенскими воротами, дожидаясь хозяйку. Прямо под ее колесами копошился старый оборванный бомж.

Тамара протянула ему пятирублевую монету. Старик гнусаво поблагодарил и отполз в сторону, к ограде.

— Господи, – сдавленно произнесла Тамара, открывая машину, – воля твоя. – Она кивнула на бомжа. – Это существо, получеловек-полуживотное, грязное, разлагающееся, живет, а они, молодые, одаренные, удачливые, должны лежать там, за забором, на погосте. Не понимаю. – Тамара опустилась на сиденье, закрыла лицо руками, повторила глухо, с яростью и вызовом: – Не понимаю! Вадик… он столько страдал при жизни, зачем ему досталась еще и такая страшная смерть?

— Страдал? – повторила Карина машинально, не отдавая полного отчета в своих словах, как бывало с ней в последнее время.

— Да. – Тамара вытерла глаза и полезла в бардачок за сигаретами. – Ты разве не видела?

— Что?

— Мне кажется, об этом знал весь оркестр.

— О чем?

Тамара чиркнула зажигалкой, закурила и уже спокойней произнесла:

— Он был влюблен в Лелечку. Страстно и безнадежно. Давно, с первого взгляда, как только Олег их познакомил.

— Влюблен? Вадим? – Карина не поверила своим ушам.

— Конечно. – Тамара грустно улыбнулась. – Дурачок, ни на кого не хотел смотреть, женщин водил на одну ночь, хорохорился, изображал из себя эдакого шутника-балагура. А сам… – Она махнула рукой. – Домой придет, бывало, мрачнее тучи. Звоню ему, а он и разговаривать не хочет. Скажет только: «Тошно мне, Тома», и трубку вешает.

Я и так, и этак к нему – мол, женись, вышиби клин клином или, хоть грех такое советовать, отбей Лелечку у Олега. Тем более слух ходил, они плохо живут, ссорятся все время.

А он в ответ смеется: «Дура ты, Томка, хоть и старшая сестра. Зачем мне жениться – чужую бабу видеть у себя под боком каждый день? Мне никого, кроме Лельки, не надо, а отбить ее не выйдет: она Олегом дышит, как кислородом. Оторви ее от него – задохнется».

«…Неужели он это знал? – мелькнуло в голове. – Понимал с такой точностью, так верно?»

— Бывает ведь на свете такое, – словно ей в ответ, проговорила Тамара. – Погиб парень, тронулся от своей любви. Вся квартира ее фотографиями увешана, и что самое удивительное: поссорится она, бывало, с Олегом, так Вадик это чувствовал. С работы возвращается никакой: «Этот козел, – говорит, – опять над Лелькой измывался».