Книга Пианистка, страница 127 – Татьяна Бочарова

В десять они разбудили Олега, успевшего подремать часа три. Сама Карина так и не сомкнула глаз. В одиннадцать пришла машина.

Всю дорогу Карина дергалась и нервничала, что Лелю растрясет и у нее начнутся преждевременные схватки. Однако та полуторачасовую поездку до Шереметьево перенесла на удивление благополучно. Прижималась к Олегу, по обыкновению, что-то жарко шептала ему на ухо.

Он рассеянно слушал и кивал. Глаза его после бессонной ночи слипались.

Карине же спать не хотелось нисколько – она была точно натянутая струна и никак не могла расслабиться.

Пожалуй, Леля из всех троих выглядела самой спокойной и бодрой. Однако когда они приехали в аэропорт, это спокойствие как ветром сдуло.

Глаза ее налились слезами, губы задрожали. Она вцепилась в рукав Олеговой куртки, лепеча что-то неразборчивое и жалобное.

В зале уже собрался народ из оркестра и хора, и Карина видела, что Олег мучается, тяготится слезами жены, ему неловко перед ребятами.

Она принялась утешать Лелю. Вроде бы ей это удалось. Во всяком случае, та перестала плакать, вытерла лицо платком и, изобразив подобие улыбки, приблизилась к шумной и пестрой толпе музыкантов.

— Олежка, ты сдурел? – Любаша, как всегда, громогласная, краснощекая, в новом кожаном пальто, делающим ее громоздкую фигуру похожей на тумбочку, выразительно скрестила руки на груди. – Чего бабу на сносях в аэропорт припер?

— Она сама, – ответил Олег сквозь зубы и отвернулся от Любаши, давая понять, что разговор окончен.

Но не тут-то было. Хормейстерша, полностью оправдывая данную ей в оркестре кличку, не унималась.

— Что значит сама? Ты мужик в доме или кто? Девонька дорогая, – обратилась она к Леле, – была б ты моей дочкой или невесткой, я б такого ни в жизнь не допустила! Не берегут они тебя, безобразники.

Леля всхлипнула.

— Любовь Константиновна, все! – сердито и испуганно произнесла Карина. – Проехали.

— Проехали! – ворчливо передразнила Любаша, но все же послушалась и отошла в сторону.

Однако было поздно. Леля беспомощно заморгала, из ее глаз снова потекло в три ручья. Она уткнулась мокрой щекой Олегу в плечо и зарыдала в голос.

— Леля, – Олег слегка потряс ее, пытаясь оторвать от себя, – Лель, ну перестань. Стыдно же, люди смотрят. Лелька! – Он смягчил тон, заговорил тише, наклонившись к ее лицу. – Чего ты, глупая? Все же нормально, я приеду, отвезу тебя в больницу. Родишь своего мальчика… или девочку… кого ты больше хочешь? А?

— Н-никого… – заикаясь и всхлипывая, проговорила Леля, не отрывая лица от его куртки. – Н-не уезжай…

— Да ты с ума сошла! – Олег рывком снял с плеча сумку, поставил на пол. В глазах у него промелькнул гнев, но тут же угас. Он обнял Лелю, мягко, но настойчиво потянул в сторону. – Пойдем… поговорим. Пошли.

Они отошли к аптечному киоску.

Карина наблюдала за ними издалека.

Слов слышно не было, она только видела, как Олег пытается что-то втолковать Леле, иногда подкрепляя сказанное жестами здоровой руки. Выражение лица у него было усталым, но ласковым.

Леля слушала, часто и послушно кивая, глядя ему в глаза.

Карина почувствовала, что задыхается. Кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась.

Сзади стоял Вадим. Вместо длинного черного пальто на нем была легкая замшевая куртка светло-серого цвета, в руках большая, ярко-оранжевая сумка.