Книга Пианистка, страница 130 – Татьяна Бочарова

— Смотри, как бы не продуло, – забеспокоилась Карина. – Если вспотела, лучше потерпи до дома, а то прохватит на сквозняке в два счета.

— Не прохватит. – Леля слегка отодвинулась от нее к окну, задумчиво вычерчивая пальцем на стекле какой-то узор. – А Олежка сейчас в воздухе. Как думаешь, вспоминает он обо мне?

«Как блаженная», – подумала Карина, а вслух сказала:

— Конечно, вспоминает.

— Он обещал позвонить, сразу, как только они прилетят… – Леля хотела что-то прибавить, но вдруг замерла, прижимая ладонь к животу. – Ого, как двинул! Слоненок, да и только.

— Может быть, ему воздуха не хватает?

— Да нет, – успокоила Леля. – Он последние дни все время так, даже ребра болят. Ой, скорей бы отделаться, надоело, жуть! На животе поспать охота, прямо мочи нет. – Она заелозила на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее.

Машина свернула с Кольцевой автодороги на шоссе.

— Сейчас прямо и направо, – объяснила Карина парню.

— Понял. – Тот наконец выкинул окурок и крутанул руль.

За окнами замелькал знакомый микрорайон, показалось и исчезло здание музыкалки, за ней – большой, недавно отстроенный супермаркет. Автомобиль плавно подкатил к пятиэтажке, затормозил у подъезда.

— Спасибо. – Карина протянула парню деньги.

— Всегда пожалуйста. – Он небрежно сунул их в карман потертой кожанки, дождался, пока Леля протиснет в дверцу свой живот, и, нажав на газ, умчался.

— Постоим чуть-чуть, – Леля всей грудью вдохнула весенний, влажный воздух, – смотри, снег совсем растаял.

Карина глянула на покрытый лужами тротуар. Последнее время она ходила, не замечая ничего вокруг, ей было все равно – бегут ли ручьи, метет ли поземка. И сейчас она с удивлением видела, что тополя стоят, готовые вот-вот выпустить почки, а под окнами кое-где пробивается первая, молодая травка.

— Красиво здесь. – Леля слегка запрокинула голову. – Совсем не то, что около общаги или там, где мы с Олежкой поначалу жили. Там деревьев почти нет, рядом шоссе, бензином воняет, выхлопами. А тут – раздолье. Когда рожу, небось уже все зазеленеет. Буду с коляской вон там сидеть. – Она указала на скамейку под деревьями.

Карина молча кивнула. Каждое слово причиняло ей невыносимую боль, точно резали по живому, без наркоза.

Это есть, есть, и ничего не поделаешь! Родится ребенок, Олегов ребенок. Он будет любить его, что бы там ни говорил, как бы ни старался изобразить детоненавистника. Станет гулять с Лелей и коляской, а Карина окажется лишней, совершенно чужой.

— Пойдем домой, – глухо проговорила она. – Сыро. Ты простынешь.

— Пойдем, – согласилась Леля, беря ее под руку. – Ты… поживешь у меня эту неделю? А то я тронусь одна, без Олежки, в пустой квартире. Пожалуйста, Кариш!

— Ладно, поживу, – выдавила она, мысленно придя в ужас. Мало того что семь дней у нее не будет работы – вся капелла улетела, так еще и с утра до вечера общаться с Лелей, непрерывно говорить с ней об Олеге, обсуждать его отношение к ней! Так недолго и самой с ума сойти.

Однако отступать было некуда: бросить Лелю, перестать заботиться о ней в отсутствии Олега она не могла. Словно неведомая сила заставляла быть рядом, следить за каждым ее шагом, защищать, оберегать.

Они не спеша, подолгу отдыхая на каждом пролете, поднялись на пятый этаж.

В квартире у Лели царил непривычный беспорядок – повсюду валялись раскиданные вещи, в раковине громоздилась гора грязных тарелок и чашек, постель в спальне была не застелена.