Книга Соло для влюбленных, страница 69 – Татьяна Бочарова

— Постараюсь. – Лариса поднялась, кивнула на прощание и вышла.

Коридор, как и в прошлый раз, был пуст. Лишь у окна, спиной к Ларисе, стояла женщина, судя по фигуре и одежде, совсем молодая.

Услышав за спиной скрип двери, женщина обернулась. У нее было странное, почти детское лицо, очень бледное, даже землистое. Большие темные глаза на нем казались огромными и бездонными.

Ларисе отчего-то стало не по себе. Очевидно, эту женщину тоже вызвал к себе Бугрименко и она дожидалась своей очереди. Но что у нее с лицом и почему такой тяжелый, исступленный взгляд? Этот гад кого угодно доведет до ручки, небось она сама выглядит не лучше.

Лариса посмотрела на девушку с сочувствием и хотела пройти мимо, но та вдруг шагнула ей навстречу.

— Простите, – голос у незнакомки был низкий и глуховатый. – Вас зовут Лариса?

— Да, – удивленно сказала она и остановилась. – Но я вас в первый раз вижу.

— Я знаю. – Женщина приблизилась почти вплотную, словно хотела загородить ей дорогу, не дать уйти. – Я мама Лели Коптевой.

— Но я не знаю никакой Лели Коптевой, – испуганно проговорила Лариса. – И… – она вдруг запнулась на полуслове и сделала шаг назад. – Вы… она…

— Да, – едва слышно произнесла женщина, – ее сбили машиной в тот день. Вы видели, как это произошло.

Лариса кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Простите, что я отнимаю у вас время, – женщина стояла напротив, не двигаясь с места, – но… мне нужно сказать вам… – огромные темные глаза, не мигая смотревшие на нее, заблестели, но женщина не заплакала, лишь несколько раз облизала пересохшие губы. – Я… хочу вам рассказать о Леле.

— Рассказать – что? – не поняла Лариса.

— Вообще. Я знаю, вы выслушаете. Вы ведь видели…

«Нет! – захотелось крикнуть ей. – Нет, я не хочу! Ничего – ни слушать, ни стоять здесь! С меня довольно одного Бугрименко! Нет!»

Но она не крикнула. Стояла и молчала, точно зачарованная глядя в страшные, лихорадочно блестящие глаза.

— В тот день… Вы, наверное, думаете, почему я отпустила Лелю одну на улицу в такую рань? Вот… – женщина вдруг поспешно полезла в боковой кармашек дешевенькой клеенчатой сумочки, которую прижимала к боку. – Вот, глядите…

Перед лицом Ларисы очутился раскрытый бумажник. Он был почти пуст, если не считать пятидесятирублевой купюры и мелочи, которая со звоном посыпалась на пол. Ее палец указывал на маленький цветной снимок, засунутый в отделение для фотографий. Лариса разглядела три детские мордашки, мал мала меньше, тесно прижатые друг к другу. В крайней девочке слева угадывалась та малышка, со смешными хвостиками, но на фотографии у нее была другая прическа – две аккуратные косички. Слева хмурил брови мальчик, чуть помладше, а в центре скорчил смешную рожицу совсем крошечный карапуз, не старше пяти лет, а то и четырех. Именно на него указывала сейчас мать погибшей девочки.

— Вот. Это Сеня, мой младшенький. Накануне того дня, вечером, у него была температура. Высокая, тридцать девять с половиной. Врач сказал – круп, нужно в больницу. А у нас нету полиса. Мы в Москве два месяца, без регистрации, живем у сестры.

— Почему? – почти шепотом спросила Лариса.

— Беженцы, – просто объяснила женщина, – с Молдавии, из Приднестровья. Врач говорил, надо в специальную больницу, где всех берут, и тех, кто без регистрации. Но там заразы много, потому что и бомжей везут, и беспризорников, и инфекционных…