Книга Соло для влюбленных, страница 127 – Татьяна Бочарова

Девочку звали Аня. Королек долго не решался заговорить с ней о чем-то, не связанном с учебой. Может быть, если бы она была веселей, кокетливей, как другие, более продвинутые однокурсницы, он вел бы себя раскованней. Но Аня отличалась редкой для современной девушки застенчивостью. Когда Артем глядел на нее в упор, она начинала пунцово краснеть, опускала глаза. Он тут же чувствовал, как у него самого уши становятся малиновыми, и плел какую-то ерунду про лабораторку по химии и грядущий зачет по биологии.

Артем созрел лишь к концу первого курса. Аня как нельзя более кстати подвернула ногу, не сильно, но все-таки ощутимо, и он напросился проводить ее до дому. По дороге оба расслабились, перестали стесняться друг друга. Опыт общения с противоположным полом к восемнадцати годам у Артема был весьма небогатым – позапрошлогодние поцелуи с соседкой по даче, загорелой смешливой Танькой, бывшей на пару лет старше и чувствовавшей себя в их невинном романе первой скрипкой. Танька уже полтора года как вышла замуж, стала красивой вальяжной дамой, и Королек во время ставших редкими летних встреч с ней втайне жалел, что когда-то был недостаточно решительным. Танька хитренько щурилась, стреляла накрашенными глазами, а Артем злился.

С Аней в тот день он впервые ощутил себя по-настоящему взрослым, мужественным, несмотря на неспортивный вид и очки. Она была такой доверчивой, трогательно-беспомощной, неискушенной в кокетстве и флирте, что рядом с ней Артем казался себе суперкрутым.

Она пригласила его зайти, познакомила с дедом и бабушкой. Оказалось, родителей у Ани нет. Он не разобрался толком, то ли они развелись и мать куда-то уехала на поиски личного счастья, то ли оба, и отец и мать, отвалили на Север на заработки. Аня об этом не распространялась, а переспрашивать Королек постеснялся.

Дед был еще нестарым мужиком, высоким, очень прямым и неулыбчивым. Артему он не понравился – слишком сухо и сурово встретил внучкиного провожатого, глядел с подозрением, точно опасаясь, не вор ли явился в дом.

Бабушка, напротив, оказалась приветливая, многословная, даже болтливая. Она в мгновение ока собрала на стол и усадила Королька пить чай с ватрушками своего изготовления. Аня, по пути домой весело смеявшаяся, несмотря на боль в ноге, сидела за столом тихая и смирная, опустив глаза в чашку.

В целом Артему понравилось у Ани, если не брать в расчет деда и отключиться от бабкиной болтовни. Он посидел часа два, вежливо поддерживая чайную беседу, и ушел, обещав назавтра навестить больную.

С тех пор он часто приезжал сюда. Дед постепенно привык, иногда даже улыбался, бабка неизменно пекла плюшки да ватрушки. Традиционно попив чаю, Артем и Аня уходили в ее крохотную комнатушку и там часами разговаривали. Обо всем на свете: о мезозойской эре, о биологе Станиславе Львовиче, у которого борода была с одной стороны длинней, о том, как правильно готовить тесто и настраивать гитару. Шоколадная от загара, беспутная, хитроглазая Танька вспоминалась все реже, а после и вовсе перестала приходить на ум.

К лету разговоры поутихли, и они уже самозабвенно целовались. Дед хмурился, бабушка тактично стучала, прежде чем зайти в комнату.

В августе курс отправлялся в трудовой лагерь. Они стояли на вокзале огромной, пестрой, гудящей толпой. Артем, как всегда, с гитарой. Орали песни, девчонки визжали, в рюкзаках у ребят многозначительно позвякивали бутылки портвейна и водки. Потом всей оравой повалили в вагоны. Проводницы ругались, загораживали вход, пытаясь сдержать веселую, гогочущую студенческую орду.