Книга Соло для влюбленных, страница 106 – Татьяна Бочарова

Артем не спеша прошелся по коридору. В отличие от других солистов, его сегодня не тянуло побыстрее покинуть театр. В голове все прокручивался недавний разговор с Ларисой, и Артем невольно анализировал каждое свое слово, пытаясь определить, прав ли он был.

Пожалуй, нет. Зачем нужно было вникать в ее отношения с Глебом? Он же не подружка, которой можно поплакаться, пожаловаться на трудности с кавалером! Он бы только рад был, если бы все у них сошло на нет, чего уж греха таить.

Можно было попытаться отговорить Ларису продолжать роман с Ситниковым, тем более она сама изводится, дергается, тяготится его проступком. Она готова была послушаться Артема, да и вообще любого, кто отнесся бы к ней с участием и пониманием.

И надо было отговорить! Зачем ей такой подонок, не соображающий, что творит? Что в нем есть, кроме яркой внешности и голоса? Ничего. Кого он может любить, кроме самого себя?

Артем дошел до выхода, поколебался и направился обратно. Ему не хотелось выходить на люди, пока он окончательно не разобрался в себе.

Нет, все он сделал верно. Главное – не видеть Ларисиных слез, не смотреть каждый день на ее лицо, искаженное страданием и ужасом, вернуть покой и свет глазам. Любит она этого красавчика, ну и ладно. Сердцу не прикажешь, это только он, Артем, может велеть себе что угодно, ведь у него нет другого выхода.

Интересно, поговорит Лариса сегодня с Ситниковым? Может, уже поговорила? Кажется, они собирались ехать к ней домой.

А собственно говоря, какое ему, Артему, дело? Нужно было помочь другу – он помог. А тем, что будет дальше, интересоваться не пристало.

Поставив таким образом все точки над i, Артем закрыл дискуссию с самим собой. Он как раз достиг противоположного конца коридора, где находились мужские гримерки, одну из которых он недавно покинул. Теперь можно уходить. Стеша дома рвет и мечет, он гулял с ней утром лишь двадцать минут, а она привыкла по часу. Артем решительно зашагал к выходу.

— Да с чего тебе это в голову пришло? – Голос из-за двери раздался так неожиданно, что Артем невольно вздрогнул.

Надо же, значит, там, в гримерной, еще кто-то есть! А он думал, что находится здесь в гордом одиночестве.

— Нет у меня никого, кроме тебя, и говорить не о чем!

Артем замедлил шаг. Голос явно принадлежал Глебу, ошибиться было невозможно. Вот это номер! Стало быть, пресловутое объяснение с его подачи происходит прямо здесь и сейчас, прямо на глазах! А он еще гадает, говорила Лариса с Глебом или нет.

Артем поспешил пройти мимо артистической, не желая подслушивать столь интимный разговор. В особенности то, что сейчас будет говорить Лариса в ответ на слова Ситникова.

— Я тебе не верю.

Артем замер на месте, не веря собственным ушам.

Голос, который он только что услышал, был вовсе не Ларисин. И Артем прекрасно знал, кому он принадлежит.

Мила отупело глядела в заляпанное грязью троллейбусное окно, машинально отмечая остановки, чтобы не пропустить свою. Настроение было омерзительным. В пакете болталась расписная лаковая шкатулка, которую Артем преподнес ей в минувший вторник в честь дня рождения. Сегодня уже пятница, и все эти дни подарок простоял в шкафу в гримерке. Она как с расстройства засунула туда пакет, так только сегодня о нем и вспомнила. Артем еще и ошибся на день – на самом деле ее день рождения был в понедельник, а не во вторник. Без разницы, разве в этом дело?