Книга Грустная дама червей, страница 65 – Татьяна Бочарова

Та глянула в нею, но не смогла разобрать ни одного слова — сплошные каракули, перемежающиеся цифрами.

Они вышли в коридор.

— Пусть он прочтет тебе, что она здесь накатала, — строго сказала Карина Леле.

— Хорошо, — согласилась та.

На этот раз она провела в кабинете довольно много времени. Карина уже хотела наплевать на очередь и зайти, но тут наконец Леля показалась в дверях.

— Ну что, как? — набросилась на нее Карина.

— Погоди. — Леля выглядела несколько растерянной и какой-то заторможенной. — Не тормоши. Тут он мне столько назначений выписал. как бы не потерять. — Она потрясла кипой рецептурных бланков.

— А что, что-нибудь не так? — испугалась Карина.

— Да нет. — Леля пожала плечами и принялась аккуратно и сосредоточенно укладывать рецепты в сумочку, так, будто это было главным делом в ее жизни.

— Точно нет? — Карина попыталась заглянуть ей в лицо. — Ты ничего от меня не скрываешь?

Леля молча закончила свое занятие. Затем подняла па Карину глаза и улыбнулась:

— Да точно, точно. Зачем мне врать? Просто надо пить витамины, железо, аскорутин, еще какую то дрянь, всего не упомнишь.

— Но с ребенком все в порядке?

— Ага. Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего? — Леля по-детски мечтательно наморщила курносый носик. — Мороженого. Крем-брюле или «Ленинградское». Жизнь отдам за кусочек.

— Какая же ты дуреха, — покачала головой Карина, чувствуя, как отступает от сердца тревога, терзавшая ее последние дни. Слава тебе, Господи, с Лелей ничего страшного не происходит. Олег был прав, а она, Карина, просто истеричка, которую муки совести довели до психоза. — Пойдем, — Карина взяла Лелю под руку, — купим тебе мороженое. Только, чур, будешь есть дома и по маленьким кусочкам. А не то еще ангину подхватишь.

Сознание того, что Леля здорова и с ней все в порядке, придало Карине спокойствия и уверенности. Она немного расслабилась, перестала днем и ночью терзаться виной, полностью отдалась своим чувствам, наслаждаясь отношениями с Олегом.

Изменившись внутренне, избавившись от комплексов, преследовавших ее с юности, Карина и внешне преобразилась до неузнаваемости. С лица исчезло выражение грусти и уныния, глаза заблестели, плечи сами собой развернулись, походка стала легкой и пружинистой.

Па улице на нее стали оборачиваться незнакомые мужчины, как это бывало давным-давно, во времена студенчества. Карина ловила на себе их восхищенные взгляды и не могла сдержать счастливой улыбки.

Тягостные воспоминания о годах, когда она была так одинока, так подавлена и унижена, когда рядом находились случайные, чужие люди, почти полностью изгладились из ее памяти.

Иногда, после особенно удачных концертов, возвращаясь в артистическую с лицом, горящим от возбуждения и усталости, Карина пыталась представить себе, как всего два месяца назад сидела в крохотном классе музыкалки, терпеливо и обреченно дожидаясь окончания урока с Эвелиной Малютиной, и не могла.

Ей казалось, что это было с кем-то другим, не с ней. Школьные старушки-педагоги, директор, завуч, приветливая и болтливая вахтерша, больше всего на свете обожавшая посплетничать, — все они вспоминались как бы сквозь туман, будто Карина не общалась с ними уже десять лет.

Словно в другой жизни были концерты, педсоветы, экзамены, горячие споры при обсуждении учеников. И все-таки когда-то эта жизнь существовала и была её жизнью.