Книга Грустная дама червей, страница 1 – Татьяна Бочарова

Гамма коряво, с остановками добралась доверху и начала спускаться вниз. Медленно, ползком, на ощупь.

Карина невольно оторвалась от окна, в которое глядела, и обернулась: ей показалось, что ученик играет, крепко зажмурившись и не видя клавиатуры. Но нет, глаза мальчика были широко открыты и выражали муку.

Он сидел, резко наклонившись вперед на стуле, крепко прижав локти к бокам, и судорожно колотил пальцами по клавишам.

…Ми, ре, до, си, ля, соль…

— Фа-диез, — привычно подсказала Карина. Мальчишка вздрогнул всем телом и остановился.

— Там фа-диез, Вася, — мягче проговорила Карина и приблизилась к фортепьяно, за которым застыл страдалец. — Ну что ты? Играй дальше. — Она осторожно положила руки ему на плечи. — Расслабься. Вот так, молодец. Локти и сторону, пальцы поднимай, но не слишком.

Вася достучал гамму до конца и вопросительно поглядел на Карину.

— Ничего, — вздохнула та, — неплохо. Давай дневник.

Лицо мальчугана прояснилось. Он мигом вскочил со стула и протянул Карине толстую тетрадь в темной обложке:

— Вот.

— Значит, к следующему уроку разучишь фа-мажор. И принесешь польку. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнул Вася, нетерпеливо косясь на дверь.

Карина молча глядела, как он, спеша и сопя, складывает потрепанный нотный сборник в папку, как вприпрыжку бежит к порогу, по обыкновению позабыв сказать «до свиданья».

Ей казалось, будто ее выпотрошили, — так она устала. А ведь Вася лишь третий у нее по расписанию. За ним придут еще семь человек, и где взять на них силы?

В голове мерно отстукивало: «Соль, ля, си, до…»

Карина резко выпрямилась, вернулась к окну, решительным движением распахнула настежь форточку. Повеяло промозглой сыростью.

Господи, ведь уже март, весна. А она и не заметила ее наступления за бесконечной чередой тускло-серых дней, монотонным «раз, и два, и три», упорно пропадающими диезами и бемолями, непослушными детскими пальцами.

Занавеска тихонько раскачивалась от ветра.

Карина в оцепенении разглядывала чахлый цветок герани, стоящий в горшочке на подоконнике.

Позади скрипнула дверь.

— Кариш, ты свободна?

На пороге стояла Зина Бабакина. Глаза ее подозрительно припухли, большие красивые руки нервно комкали носовой платок.

— Заходи, Зиночка. — Карина, обрадованная визитом подруги, не сразу заметила ее необычное состояние.

— Я на минутку. — Зина бочком прошла в класс, уселась на краешек стула возле пианино. — У тебя никого нет?

— Васю пораньше отпустила, — призналась Карина. — Не могу больше.

Зина понимающе кивнула. Карина внимательней вгляделась в ее лицо.

— Ты что? — с тревогой проговорила она, подсаживаясь к Зине поближе. — Что-то случилось?

— Да так, — уклончиво ответила та.

— На тебе лица нет. Может, сердце? Дать таблетку?

— А! — Зина с ожесточением махнула рукой и прижала к глазам платок.

— Ну что ты, Зинуль! Ну брось! — Карина растерянно глядела на рыдающую подругу. Для обычно сдержанной Зины слезы были редкостью.

Устала? Неважно себя чувствует?

— Дерьмо! — шептала Зина, закрывая ладонями лицо. — Все дерьмо! Грязь! Надоело, к чертовой матери такую работу!

У Карины в голове мелькнула мысль, что, вероятно, сегодня неблагоприятная геомагнитная обстановка: не только у нее самой, но и у Зинки крыша поехала, заниматься с учениками невозможно, хочется послать подальше всю их музыкальную школу, да и вообще весь мир.