Книга Грустная дама червей, страница 17 – Татьяна Бочарова

Все, что Карина не понимали, будучи совсем юной и безнадежно влюбленной, теперь представлялось ей ясным и очевидным.

«Бедная девочка, — пожалела она про себя Лелю, — ведь она не ведает, как когда-то не ведала я: нельзя быть виноватым в том. что тебя не любят так, как любишь ты. Как нельзя быть виноватым и в том, что не любишь так, как любят тебя».

Карина вздохнула. Леля осеклась на полуслове и вопросительно поглядела на свою утешительницу.

— Я невыносимая! — сказала она с отчаянием. — Впервые увидела человека, приперлась к нему в дом почти ночью и рот не могу закрыть. Ужасная я?

— Нет, — засмеялась Карина. — ничего ты не ужасная. Все у вас будет хорошо. Милые бранятся — только тешатся.

— Это не про нас, — тихо возразила Леля, насупившись.

— Ну почему? — неуверенно произнесла Карина. — И про вас тоже.

— Потому что мы не милые, — упрямо сказала Леля. — То есть я не милая.

— Скажешь тоже! Зачем же он женился на тебе, если ты ему не милая? Его что, заставлял кто-то?

— Не знаю, — вздохнула Леля. — Вот честное слово, все время спрашиваю себя — зачем. И не знаю. Я думаю… — она замялась, — думаю, запутался он во мне. Вроде как в тряпье, понимаешь? Тряпье ненужное под ногами лежало, он и завяз. И трудно распутаться. И лень.

— Что ты такое говоришь! — Карина содрогнулась. И тут же вспомнила, как кричала на нее мать: «Тряпка! Тряпка половая! Тебя на швабру надевать и лужи подтирать!»

— Так нельзя! — уверенно сказала она и зажгла газ под мелевшим остыть чайником. — Надо себя уважать.

— Надо. — согласилась Леля. — Но я не могу И не хочу.

Тут грянул звонок, от которого они обе вздрогнули.

— Это он, — громким шепотом сказала Леля и, протянув руку, нетерпеливо защелкала пальцами. — Господи, какая же я, наверное, жуткая! Скорее, ну скорее же. — Она требовательно помахала ладонью в воздухе.

— Что? — не поняла Карина.

— Дай мне что-нибудь, быстрее, хоть пудру — истерично выкрикнула Леля. — Я же не могу в таком виде!

— Чокнутая! — пробормотала Карина, у которой невольно затряслись руки от Лелиных окриков, и подсунула ей свою косметичку.

Леля тут же раскрыла сумочку глаза ее жадно загорелись. она что-то приговаривала себе под нос. Карина пожала плечами и пошла открывать.

«Какая же она дура. — говорила она себе по пути, — и я такая же была. Я так же красилась, когда он в дверь звонил».

Она с неприязнью щелкнула цепочкой, распахнула дверь и остолбенела.

Перед ней на пороге стоял… Степан. Та же высокая, статная фигура, то же сухощавое, с впалыми щеками лицо, те же пепельного цвета волосы и холодные, серо-стальные глаза. Но главное — он нисколько не изменился, будто остался в том же возрасте, что и тогда, когда Карина видела его в последний раз. Даже наоборот, помолодел.

Но этого же не может быть! Ведь прошло целых семь лет.

Карина зажмурилась на мгновенье, потом осторожно открыла глаза.

Нет, человек, стоявший в дверях, не был все же точной копией Степана. Теперь, спустя несколько секунд, Карина увидела отличия: немного другая прическа, более тонкий нос, уже кисти рук, чуть полнее губы. Но все это было именно «чуть», незначительным. непринципиальным. Он мог бы быть младшим братом Степана. Но Карина знала, что у Степана нет братьев.

Гость посмотрел на нее пристально и с некоторым недоумением, затем коротко спросил: