Книга Грустная дама червей, страница 142 – Татьяна Бочарова

Из последних сил, преодолевая себя, она искоса взглянула на Лелю и вдруг увидела, как на шее у той пульсирует маленькая синяя жилка. Карина приложила к ней дрожащую руку и почувствовала, как бьется оставшаяся Лелина кровь.

Она тяжело поднялась на ноги. По спине градом струился пот. Карина с остервенением рванула «молнию» на пальто, раздался угрожающий треск. Она скинула пальто на пол и, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы отделаться от надвигающейся дурноты, бросилась к телефону.

Трясущиеся пальцы соскальзывали с кнопок. Она не помнила, что кричала в телефонную трубку. Кажется, ей диктовали другой номер по перевозке рожениц, кажется, она звонила по нему, что-то объясняла, говорила адрес.

Вдруг навалилась дикая усталость, апатия и черная, смертельная тоска. Карина повесила трубку, вернулась к Леле, села рядом с ней на ковер. Синяя жилка билась, но слабо. А бурое пятно, засохшее по краям, снова алело в середине.

«Это расплата, — обреченно думала Карина, тупо глядя в потолок, на сверкающую всеми гранями хрустальную люстру. — Самая страшная расплата, которую можно было придумать за украденное счастье».

Раздался звонок. Быстро вошли трое — мужчина средних лет, высокий, светловолосый, по виду — врач, молодой парень-шофер с носилками и худенькая курносая девчушка, фельдшер или медсестра. Лица у всех были серьезные. Мужчина с порога заглянул в комнату, коротко присвистнул.

Затем подбежал к Леле, потрогал пульс, вынул трубку, приставил к её выпуклому животу.

— Что? — еле слышно прошептала Карина, надеясь, что, может, все не так страшно и для врачей эта ситуация проста, понятна и разрешима.

— Плохо, — сказал врач, убирая трубку. — Очень. Берите ее документы, и быстро едем.

Карина кинулась шарить по ящикам, судорожно выдвигая и захлопывая их — от страха она совершенно забыла, где лежит Лелин паспорт и карточка беременной.

Бригада не обращала на нее внимания, лишь перебрасывалась между собой короткими фразами. Лелю подняли, уложили на носилки, понесли к двери.

Карина наконец вспомнила. Открыла бар в стенке, достала приготовленный еще две недели назад пакет. Нагнулась, подхватила с пола пальто, судорожными движениями вдела руки в рукава. Попробовала застегнуть — «молния» разъехалась по всей длине.

Карина кинулась к себе в квартиру, стащила с вешалки первое, что попалось на глаза — дубленку, накинула на плечи и выбежала во двор.

Шофер уже завел двигатель, «скорая» фыркала и чихала. Худенькая сестричка в нетерпении топталась рядом.

— Быстрее, — поторопила она Карину, — залезайте.

Дверь захлопнулась, машина резко рванулась с места, и Карина услышала протяжный, стонущий звук. Она вздрогнула и поняла, что это сирена.

В больничном коридоре приторно пахло чем-то едким, было пустынно и тихо.

Карина сидела на лавочке, обитой полопавшимся синим дерматином, глядя в окно. Напротив нее на посту, склонив в свете лампы утомленное лицо, также безмолвно и неподвижно сидела дежурная — немолодая, некрасивая женщина. Со стороны казалось, что она замерла или заснула. Однако время от времени дежурная что-то помечала в лежавших на столе бумагах, и тогда становилось ясно, что она не спит, а работает.

Карина не могла определить, который час. Лелю увезли на второй этаж в операционную. С того момента, как ее погрузили в лифт, время словно остановилось, и Карина не понимала, прошло ли сорок минут или два часа.