Книга Грустная дама червей, страница 134 – Татьяна Бочарова

— Пойдем домой, — глухо проговорила она. — Сыро. Ты простынешь.

— Пойдем, — согласилась Леля, беря ее под руку — Ты… поживешь у меня эту неделю? А то я тронусь одна, без Олежки, в пустой квартире. Пожалуйста, Кариш!

— Ладно, поживу, — выдавила Карина, мысленно придя в ужас. Мало того что семь дней у нее не будет работы — вся капелла улетела, так еще и с утра до вечера общаться с Лелей, непрерывно говорить с ней об Олеге! Так недолго и самой с ума сойти.

Однако отступать было некуда: бросить Лелю, перестать заботиться о ней в отсутствие Олега она не могла. Словно неведомая сила заставляла быть с ней рядом, следить за каждым ее шагом, защищать, оберегать.

Они не спеша, подолгу отдыхая на каждом пролете, поднялись на пятый этаж.

В квартире у Лели парил непривычный беспорядок — повсюду валялись раскиданные вещи, на кухне в раковине громоздилась гора грязных тарелок и чашек, постель в спальне была не застелена.

— Ты посиди, а я уберусь. Я мигом. — Леля сняла пальто, сапоги и деловито двинулась на кухню.

— Я помогу.

— Нет-нет. Мне полезно размяться. Иди посмотри телевизор. Или видак включи, там у Олежки много фильмов хороших, комедии, боевики.

— А фантастика есть? — невольно вырвалось у Карины.

Леля неопределенно пожала плечами:

— Есть кажется, но немного. Кое-что он переписывал с телевизора, сол… сор… не помню, название чудное.

— «Солярис»?

— Ага, точно. Тебя интересует эта заумь? — Леля удивленно подняла брови.

— Так, иногда, — уклончиво ответила Карина.

— Ну бери и смотри. Кассеты в тумбочке, на верхней полке.

Леля ушла на кухню и загремела там посудой.

Карина, осторожно ступая по скрипучему паркету, прошла в гостиную, распахнула дверцу тумбочки. На верхней полке в идеальном порядке в два ряда стояли видеокассеты, надписанные ровным, разборчивым Олеговым почерком.

Карина наклонилась, просмотрела первый ряд, не обнаружила там того, что искала, наугад вынула пару кассет.

Вот он, «Солярис», стоит во втором ряду. Она осторожно вытащила кассету, вставила в видеомагнитофон. На экране замелькали титры.

Карина совершенно ничего не помнила, смотрела как бы впервые. Когда-то давным-давно они ходили на этот фильм с Веркой, еще будучи школьницами, девятиклассницами. Верка всю дорогу из кинотеатра восхищалась, а Карина не могла взять в толк, что её так зацепило — какая-то тетка, сделанная не из молекул, а из неведомого космического вещества, преследует героя. Умереть она не может, ее никуда нельзя услать — на следующий день все равно вернется, в общем, наваждение, фантом какой-то.

Теперь Карина понимала. Понимала, почему гениальный Тарковский взялся экранизировать именно этот роман польского фантаста — столько в нем было мудрости, скрытого смысла, тайного подтекста.

Океан Солярис — не есть что-то вне нас, он внутри у каждого, он — это наша душа, запрограммированная на сострадание, на то, чтобы не переполниться жестокостью…

Карина не заметила, как в кухне стало тихо. Подняла голову и увидела, что в дверях стоит Леля.

— Бредятина, правда? — та кивнула на экран. — А Олежка часто ее смотрит, особенно в последнее время. Мне кажется, такое только шизофреник мог придумать. То ли дело комедии! Я, например, «Кавказскую пленницу» раз двадцать смотрела, и еще столько же могу. Давай, кстати, прокрутим?