Книга Грустная дама червей, страница 133 – Татьяна Бочарова

Карина искоса глянула на Лелино лицо — во сне оно раскраснелось, было безмятежным, спокойным и ангельски красивым.

Леля говорит правду — она не проживет без Олега и дня, скорее всего, просто сойдет с ума, изойдет слезами, не будет ни есть, ни пить, высохнет как щелка. У нее нет ничего, за что можно было бы зацепиться, что было бы в состоянии ее отвлечь, — ни любимого дела, ни хороших, настоящих подруг. И ребенок, долгожданный, желанный ребенок, также не станет ее жизнью, у которой лишь один смысл — Олег.

Леля почувствовала, что на нее смотрят, заворочалась, что-то пробормотала, повертела головой и открыла глаза, голубые и ясные, как у младенца.

— Уже приехали?

— Подъезжаем. Ты спи дальше.

— Нет, я больше не хочу. — Леля выпрямилась и села. — Господи, здесь как в бане. Я вся мокрая. — Она расстегнула «молнию» болоньевого пальто.

— Смотри, как бы не продуло, — забеспокоилась Карина. — Если вспотела, лучше дотерпи до дома, а то прохватит на сквозняке в два счета.

— Не прохватит. — Леля слегка отодвинулась от Карины к окну, задумчиво вычерчивая пальнем на стекле какой-то узор. — А Олежка сейчас в воздухе. Как думаешь, вспоминает он обо мне?

«Как блаженная», — подумала Карина, а вслух сказала:

— Конечно, вспоминает.

— Он обещал позвонить сразу, как только они прилетят… — Леля хотела что-то еще прибавить, но вдруг замерла, прижимая ладонь к животу. — Ого, как двинул! Слоненок, да и только.

— Может быть, ему воздуха не хватает?

— Да нет, — успокоила Леля. — Он последние дни все время так, даже ребра болят. Ой, скорей бы отделаться, надоело, жуть! На животе поспать охота, прямо мочи нет, — она подвинулась к Карине, пытаясь устроиться поудобнее.

Машина свернула с кольцевой автодороги на шоссе.

— Сейчас прямо и направо, — объяснила Карина парню.

— Понял, — тот наконец выкинул окурок и крутанул руль.

За окнами замелькал знакомый микрорайон, показалось и исчезло здание музыкалки, за ней — большой, недавно отстроенный супермаркет. Автомобиль плавно подкатил к пятиэтажке, затормозил у подъезда.

— Спасибо, — Карина протянула парню деньги.

— Всегда пожалуйста. — Он небрежно сунул их в карман потертой кожанки, дождался, пока Леля протиснет в дверцу свой живот, и, нажав на газ, умчался.

— Постоим чуть-чуть. — Леля всей грудью вдохнула весенний влажный воздух. — Смотри, снег совсем растаял.

Карина глянула на покрытый лужами тротуар. Последнее время она ходила, не замечая ничего вокруг, ей было все равно — бегут ли ручьи, метет ли поземка. И сейчас она с удивлением видела, что тополя стоят, готовые вот-вот выпустить почки, а под окнами кое-где пробивается первая молодая травка.

— Красиво здесь. — Леля слегка запрокинула голову. — Совсем не как было около общаги или там, где мы с Олежкой поначалу жили. Там деревьев почти совсем нет, рядом шоссе, бензином воняет, выхлопы. А тут — раздолье. Когда рожу, небось уже все зазеленеет. Буду с коляской вон там сидеть, — указала она на скамейку под деревьями.

Карина молча кивнула. Каждое Лелино слово причиняло ей невыносимую боль, точно резали по живому без наркоза.

Это есть, есть, и ничего не поделаешь! Родится ребенок, ребенок Олега. Отец будет любить сына или дочь, что бы там ни говорил, как бы ни старался изобразить из себя детоненавистника. Он будет гулять с Лелей и коляской, и Карина окажется лишней, совершенно лишней, чужой.