Книга Грустная дама червей, страница 125 – Татьяна Бочарова

— Я и не обижаюсь. — Карина улыбнулась.

— Звони, не пропадай. — Зина махнула рукой и поспешила навстречу молодым людям.

Карина, не отрываясь, наблюдала, как все трое подошли к стоянке, о чем-то весело переговариваясь, открыли «Хонду», загрузили в салон пакеты, уселись сами. Фыркнул двигатель, и автомобиль умчался.

«А ведь я ничем не лучше Зинки, — решила про себя Карина. — Пожалуй, даже хуже. В самом деле, ее старшеклассник абсолютно свободен, волен поступать, как ему заблагорассудится. Никто по нему не страдает, как Леля по Олегу, и ребенка он никакого не бросил, наоборот — сумел стать близким человеком Илюшке, выросшему без отца».

Она тяжело вздохнула и отправилась обратно на шоссе ловить машину.

Лекарство оказалось чудодейственным. Через два дня после начала его приема боли в руке у Олега прошли бесследно. Он заметно воспрял духом, повеселел и уже не просиживал на диване весь день с безучастным видом.

Михалыч наведывался ежедневно, и Карина начала опасаться, как бы тому не удалось уговорить Олега взять назад свое обещание.

Она уже вышла на работу и пропадала в капелле целыми днями, порой допоздна — к Хабаровску Любашин хор готовил отдельную объемную программу.

Однажды после особенно длительной и напряженной репетиции, продлившейся до восьми часов вечера. Карина, усталая, измученная долгой дорогой в общественном транспорте, подходила к дому с одной-единственной мыслью в голове — принять душ и завалиться спать.

Она распахнула дверь подъезда и нос к носу столкнулась с дирижером. Вид у того был чрезвычайно довольный, и Карину это насторожило. Она решила, что молчать больше нельзя, пора объясниться с назойливым посетителем начистоту.

— Сергей Михайлович, — сказала Карина напрямик, — я ведь знаю, зачем вы сюда ходите каждый день.

— Как — зачем? — тот старательно изобразил удивление. — Олежку навещаю.

— Вы егo не просто навещаете, — с раздражением заметила Карина, — вы пытаетесь уговорить его поехать с нами в Хабаровск. Это ни в какие порота не лезет. Вам должно самому быть понятно, что о гастролях в этой ситуации и речи быть не может.

— Но почему? — Дирижер смотрел Карине прямо в глаза, спокойным, кристально чистым взглядом. — Если он будет себя неплохо чувствовать…

— Да как вы можете! — уже не сдерживаясь, закричала Карина. — При чем здесь «Неплохо чувствовать»!

Щеки Михалыча вспыхнули и залились багровым румянцем. Карина усилием воли заставила себя смягчиться и проговорила тише:

— Я вас прошу, не надо больше приходить.

— Поздно, — тихо произнес Михалыч.

— То есть? — Она непонимающе поглядела на него.

— Поздно. Олег уже согласился.

Мгновение Карина и он молча буравили друг друга глазами. Затем она, не говоря ни слова, кинулась вверх по лестнице.

— Карина! — жалобно позвал снизу Михалыч. — Кариночка!

Она не отвечала, почти бегом преодолевая ступеньку за ступенькой.

Едва добравшись до площадки последнего этажа, Карина услышала, как рыдает за дверью Леля.

Карина надавила на кнопку звонка. Послышалась короткая перепалка, затем все смолкло, и дверь распахнулась. Перед Кариной предстал Олег, красный, взъерошенный и злой.

— Хорошо, что ты пришла. Скажи этой истеричке…

— Ничего я не буду говорить! — резко перебила Карина, задыхаясь от стремительного подъема по ступенькам. — Это безумие, то, что вы затеяли! Вспомни, ты обещал…