Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 95 – Татьяна Бочарова

Он снова, в сотый раз, видел во сне взрыв. Страшный удар, толчок, а дальше мертвая тишина. Боли нет, нет вообще никаких ощущений, только неподвижность, чернота, глухота.

Потом он почувствовал, как чьи-то прохладные руки касаются его лба. Негромкий, мягкий голос уговаривал ласково, но настойчиво:

— Ничего. Потерпи. Сейчас станет легче. Сейчас.

Голос принадлежал Жене. И не только голос — постепенно Алексей начинал различать во тьме ее лицо, ослепительно юное, красивое. Высокие скулы, широко, по-кошачьи, расставленные глаза, чуть приподнятые к вискам, тугие розовые губы.

Она улыбалась, знакомым движением откидывая со щеки непослушную темную прядь.

— Же-ня… — Оказалось, произнести эти два коротких слога безумно трудно, но у него получилось. Он будто со стороны услышал свой голос, очень слабый и хриплый. — Же-ня…

— Тихо. Не двигайся. Тебе нельзя двигаться. Лежи. Спи.

Алексей послушно закрыл глаза и… проснулся.

Первые мгновения он не понимал, что происходит. Тело точно парализовало, комната плавала в туманно-разноцветном мареве, ныло раненое плечо, хотя раны были пустяковые и беспокоили редко.

Потом сознание начало понемногу проясняться.

…Кажется, он спал и видел во сне Женю. По почему — ее? Они не виделись целую вечность. С тех пор как она собрала его вещи в два огромных чемодана и выставила их на площадку, сказав при этом:

— Больше сюда не возвращайся. Никогда.

Накануне вечером Алексей пришел домой на рогах и, схватив кухонный нож, стал угрожать им жене и маленькой Лидушке. Те едва успели сбежать к соседям.

Утром он опомнился, просил у Жени прощения, но она была непреклонна.

— Если не хочешь, чтобы девочка выросла больной, уходи. Мне ничего не нужно, я выращу ее сама. От тебя прошу одного — навсегда исчезни из нашей жизни.

Алексей ушел к родителям. Первое время он пытался что-то склеить, караулил жену у подъезда, носил дочке подарки. Через месяц Женя забрала Лидушку и скрылась неизвестно куда — то ли к бабке в деревню, то ли к тетке в отдаленную область. Выяснить о них Алексею ничего не удавалось — родственники молчали, как партизаны.

Позже, года два спустя, мать рассказала ему, что видела Женю в метро на эскалаторе. Но Алексею уже было все равно: от отвык от семьи, да и вообще мало что соображал, находясь в постоянной отключке.

С тех пор прошло восемь лет. Конечно, за это время он вспоминал Женю, и не раз. Иногда она ему снилась, но чтобы настолько ярко, ощутимо, так, что хочется протянуть руку и потрогать… Нет, такого не было.

Алексей тяжело поднялся с дивана, дошел до кухни, налил в стакан воды из-под крана и жадно, залпом, выпил. В глазах рябило, левая половина головы будто онемела. Настроение было — хоть с моста в реку, но из-за чего, Алексей понять не мог, как ни пытался.

Вроде бы вчера он отработал свою смену, сегодня выходной, можно хоть целый день валяться перед телевизором или мотнуть куда-нибудь прогуляться.

Странно, но эти мысли совершенно не прибавили ему оптимизма, наоборот, стало совсем хреново. Голову точно тисками сдавило, в горле пересохло.

Лучше бы он сегодня кочегарил в своей котельной, чем с утра до вечера сидеть здесь как сыч и лезть на стенку. И Настя хороша со своими неотложными делами, пока дождешься ее — вовсе башню снесет.