Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 92 – Татьяна Бочарова

Ася коснулась пальцами лезвий, убедилась в том, что они наточены и, удовлетворенная, спрятала коньки в коробку. Завтра она покажет Степке высший класс и реабилитируется за то, что уделяла ему мало времени.

Ася покинула коридор, раздумывая, чему посвятить остаток вечера, и неожиданно для себя решила позвонить Кристине. Нехорошо получилось: сначала разревелась при ней, как последняя истеричка, потом ушла, практически не попрощавшись. Надо поговорить с ней, если не признаться во всем, то хоть дать понять, что у нее, у Аси, все в порядке, совсем не так ужасно, как она это только что продемонстрировала своим глупым поведением.

Ася поспешно накрутила диск. Послышались долгие гудки. Трубку никто не брал.

Интересно, куда делась Кристя? Осталась тренироваться дальше? Вряд ли, ведь они уже полностью переоделись.

Значит, пошла прогуляться.

Ася вытащила мобильник и набрала номер Кристининого сотового.

— Да, слушаю. — Голос был едва слышен, прерываемый шумом и треском.

— Кристя, это я.

— Слышу. Ты где?

— Дома. А ты?

— Еду в автобусе. Ты что-то хотела?

— Да. Поговорить. Когда ты вернешься?

— Н-не знаю… — Кристина на секунду замялась, потом что-то тихо сказала мимо трубки.

— Кристя?

— Может быть, через час. А может, и раньше. Ты как, отошла немного?

— Даже не немного. Собственно, об этом я и хотела…

— Ась, я все равно половину из того, что ты говоришь, не слышу. Давай созвонимся в девять или лучше в половине десятого.

— Хорошо, я позвоню.

— Я сама позвоню. Бай.

Ася глянула на часы — семь пятнадцать. Сергея все нет, значит, действительно случилось что-то важное. Может, вызвали в больницу — тогда это до поздней ночи, а то и до утра.

В комнату просунулось сумрачное лицо Нинюси.

— Кушать!

— Сейчас. — Ася улыбнулась. — Нинюсенька, куда Серёжа поехал? В больницу?

— Не знаю, он мне не докладывал.

— Но хоть сказал, надолго или нет?

— Ничего не сказал, — Нинюся пожевала губами, — трубку бросил, оделся — только его и видели.

— А кто звонил? Мужчина?

— Я почем знаю? Он сам к телефону подходил. Иди, остынет все.

— Иду.

Котлеты получились отвратительные, покрытые черной горелой коркой. Ася впервые видела, чтобы безупречная Нинюсина стряпня заканчивалась таким плачевным результатом. Да и сама старуха сидела за столом потерянная и убитая, как никогда.

— Ты себя плохо чувствуешь? — забеспокоилась Ася, глядя на тяжело набрякшие мешки у нее под глазами. — Сердце? Говори честно.

— Да нет. Притомилась маленько, пойти прилечь, что ли?

— Иди, конечно. Я Степку сама накормлю и посуду вымою. Ложись.

Нинюся ушла, с трудом переставляя отекшие ноги, сплошь рассеченные сиреневыми венами. Ася взяла нож и тщательно срезала корки с обеих сторон котлет. Потом крикнула в детскую:

— Стёпа! Ужинать!

Прибежал взъерошенный Степка, глянул на котлеты и отчаянно замотал головой:

— Не буду. Фу, гадость. Я лучше киселя.

— Ничего не лучше, — строго проговорила Ася, — съешь как миленький. Нинюся старалась, готовила, все силы потратила, а ты — не буду! Вон, ей даже с сердцем худо стало.

— А я знаю, отчего ей худо, — неожиданно похвастался Степка, — она из коридора подслушивала, как папа по телефону говорил.

— Ну и что? — не поняла Ася. — Что он такого говорил, что могло не понравиться Нинюсе?

— Не знаю. Она меня в комнату прогнала, а сама стояла за шкафом и слушала.