Книга Проклятие орхидей, страница 36 – Елена Гордина

— Пойдем! – Сергей взял ее за руку и потянул за собой. – Ты чего застыла?

— Как в сказке про Али-Бабу, – засмеялась Аня и двинулась вслед за парнем, не сводя глаз со стройных рядов.

Все торговки как одна были в черных платках, неопределенного возраста, в самых простых одеждах и шлепках на босу ногу, они выглядели немного жалкими и, если честно, страшноватыми.

— Ой, Сережа, ты только посмотри! – Анжи удивленно взвизгнула и притормозила возле одного подноса. На нем были выложены белые, напоминающие почищенную картошку не то фрукты, не то овощи. А рядом кучей возлежала всевозможная зелень, с длинными, оливкового цвета, корнями; с сочными белесыми стеблями и, наконец, удивительно похожие на пластмассу, салатные листы, наполненные стройным рядком маленьких шариков. – Неужели это можно есть?

— Один раз все съесть можно, – улыбнулся Сережа, и Аня еще раз полюбовалась его улыбкой, такой открытой и теплой она казалась.

Парень снова потянул ее за руку, и они, миновав быстрым шагом двух мужчин, выбирающих диковинные плоды, нечто среднее между редисом и баклажаном, покинули площадь. На рынке было слишком много людей: молодые женщины с детьми всех возрастов, старухи в разноцветных юбках и мужчины в чалмах или странных белых шапочках на голове. На некоторых мужчинах тоже были длинные юбки в красно-синюю клетку.

Сергей поймал «тук-тук» и, подсадив Аню, бросил вознице:

— Поехали!

А затем прижал к себе напуганную, улыбающуюся девушку и поцеловал ее в щечку:

— Не дрейфь! Со мной не пропадешь!

— Прекрати! – Олеся поморщилась и вытащила пока еще пустую сумку на середину комнаты. – Послезавтра я улетаю, и хватит об этом!

Федечка сидел на диване с красным лицом и нервно теребил край рубахи.

— Дура!

— Дура, – спокойно согласилась Олеся и подошла к аквариуму. – Рыбу-то хоть корми, она живая и не виновата в том, что мы поссорились.

— Мы не сорились! – заорал Федечка, брызгая слюной. – Это на тебя просто нашла бабья блажь! Бабья дурь! Называй как хочешь! И ты готова рисковать жизнью, чтобы мне что-то доказать!

Олеся молча сняла свою икону со стены, задумчиво стерла пыль сначала с лика святого, потом с барашка.

— Я не могу так больше, мне необходимо побыть одной. Прости. – И положила икону на дно сумки.

— Не можешь? А чего ты не можешь? – Вконец взбешенный Федечка вскочил на ноги. – Чего тебе не хватает? Денег? Может, тебе есть нечего? Может, я бью тебя? Да ты скажи спасибо, что я вообще на тебе женился. Вон другие наигрались и бросили!

Олеся вздрогнула, как от пощечины, и подняла на мужа глаза:

— Это удар ниже пояса. Ты же ничего не знаешь.

— И знать не хочу! – Федор бегал вокруг жены, нелепо поднимая ноги в домашних тапках. – Дура, дура, дура, трижды дура. Куда ты собралась? Зачем?

Олеся молча выложила вещи из шкафа на пол и начала задумчиво их перебирать.

— Чего ты молчишь? Чего ты вечно молчишь? Честное слово, ты недоделанная какая-то! – Федечка присел рядом и схватил ее за руки.

— Мне больно! – Олеся попыталась освободиться. – И прекрати этот визг, пожалуйста.

— Больно? Да что ты знаешь о боли? Ты изнеженная, избалованная дура! – Он некрасиво дернулся. – Да катись ты в свои тропики, может, хоть там чему-нибудь научишься!

Олеся зло выдернула руки и, подняв с пола джинсы, кинула их в сумку.