Книга Сокровище кикиморы, страница 73 – Людмила Горелик

В комнате было тепло, печка еще не остыла. Сковородникова постояла возле нее, прижавшись спиной, потом повернулась лицом, потом боком… Вздохнув, сходила на кухню за веником (там Алина дожаривала котлеты, чему-то тихо улыбаясь), смела на совок оставшуюся на железном листе возле печки угольную пыль. Подумав, подмела в комнате. Когда стало не только тепло, но и довольно чисто, придвинула стул к печке и села в задумчивости.

Ну вот, она все сделала – выполнила задание, как настоящая Мата Хари. Что же теперь будет?

Такси вызвали на пятнадцать тридцать. В шестнадцать двадцать пять уходил поезд Душанбе – Москва. Волгоградский, проезжавший через Б. в десять часов вечера, считался более удобным, но в десять было поздновато – некоторые общежитские уже спать лягут и не увидят, что Мария Борисовна едет на такси на вокзал.

— Я поеду тебя провожать! – сказал Александр Павлович, когда собирались. – Я ведь всегда тебя провожаю. Пусть все будет как всегда.

В чемодан запихнули бутылку вина, привезенного раньше из Москвы «ради праздника», и книги, которые давно надо было Евлампиевым вернуть, но все руки не доходили. Получилось довольно увесисто – действительно, похоже, что для Москвы чемодан!

Чемодан к машине нес Александр Павлович, а у Марии Борисовны в руках была дамская сумочка и тоже почти доверху набитая сумка из плащовки.

Водитель взялся укладывать чемодан.

— Осторожнее, – вскрикнула Мария Борисовна, – там банки с соленьями! Не побейте!

В это время мимо проходила возвращавшаяся с прогулки Астрова. Она была на этот раз в серой каракулевой шубе и такой же шапочке.

— Опять на конференцию куда-то едете? – спросила она Соргина.

— Нет, это не я, это Маша решила съездить в Москву навестить сына.

— Мария Борисовна, а вы не боитесь оставлять мужа одного? – обратилась Княгиня к Маше. – Вокруг столько красивых дам…

Маша приветливо улыбнулась:

— Я опасаюсь только одной дамы – нашей ближайшей соседки! вы сегодня очаровательны, Марья Алексеевна, в этой шапочке!

Александр Павлович, тоже улыбаясь, поцеловал Марье Алексеевне руку.

— Маша права! Для меня опасны только вы! Да ведь она вернется очень скоро! Едет всего на один день!

— Две ночи в поездах, конечно, тяжеловато, но мне в четверг нужно непременно быть на работе, – вставила Маша. – Приеду в четверг рано утром и сразу на работу побегу. А по сыну соскучилась. И по консерватории! Он на завтра нам билеты уже купил! И я сразу из консерватории поеду на вокзал – душанбинским тоже буду возвращаться.

— Мария Борисовна, этот поезд неудобный! И грязновато в вагонах! – вставил проходящий мимо Родионов.

Он тоже остановился.

— Что делать, не было билетов на волгоградский, – ответила Соргина. – Ладно, одну ночь можно потерпеть, тем более у меня купе. И Боря завтра сумеет меня встретить.

Услышав голоса, и Прасковья Ивановна приоткрыла дверь со двора. В руках у нее была метла: сметала с крылечка и услышала, вышла попрощаться.

— Ну, скатертью дорожка, – обратилась она к Марии Борисовне. – Боре от меня привет передавайте. Он ведь на глазах у меня рос. Помню, как бегал по нашему двору, хороший мальчик был, не хулиган.

— Спасибо, Прасковья Ивановна! Передам непременно! Он вас тоже всегда тепло вспоминает.