Книга Сокровище кикиморы, страница 44 – Людмила Горелик

Днем Федор выходил ненадолго во двор, грелся на солнышке возле флигеля. Василий Павлович там скамейку поставил. Иногда и он садился рядом с больным, разговаривали.

Федору оказалось всего 24 года. Жил с матерью в Ворске. Отец давно помер, а мать – четыре месяца назад. На фронт его не взяли из-за туберкулеза, работал токарем на заводе. Когда завод на Урал эвакуировали, он не поехал: мать к этому времени уже плоха была, не выдержала бы дороги. А вскоре после того, как мать схоронил, немцы к городу подошли, пришлось ему бежать, уже одному. Шел от Ворска до Б. почти неделю в толпе других беженцев пешком, голодный… Болезнь, дотоле дремавшая, обострилась.

По ночам из флигеля раздавался приглушенный, сдавленный кашель: Федор старался не шуметь, подавить звуки, но не кашлять, увы, не мог… Горячая и питательная пища, уход, возможность находиться в покое вначале вроде и помогли. Но отправлять его дальше было невозможно, переезда он не выдержал бы.

Через неделю состояние больного опять начало ухудшаться, Федор отказывался от еды и уже не выходил на солнышко.

Однажды, когда Летуновский принес ему обед, Федор попросил старика присесть. У больного почти не оставалось сил говорить, но по его жестам, по умоляющему взгляду, по отрывочным словам, сказанным шепотом, Василий Павлович понял, что он хочет сказать нечто важное.

– Достаньте… посмотрите, – шептал молодой человек, показывая на свой узелок.

В узелке лежали паспорт и старая общая тетрадь в картонном переплете.

Летуновский раскрыл паспорт: Федор Иванович Двигун, русский, 1918 года рождения… Ничего нового он из паспорта не узнал.

Больной досадливо махнул на паспорт рукой. Он показывал на тетрадь.

Тетрадь была то ли старая, то ли хранилась неудобно – в заплечном мешке картон сильно потерся.

Старик открыл, полистал страницы. В тетради были записи, формулы и чертежи, сделанные неровно, карандашом…

Выйдя от Ягодкиной, Соргин направился в сторону проспекта Ленина. Уехать из Ворска, не побывав в библиотеке, он не мог.

Втайне от жены, от Сашки Евлампиева, даже от себя, Шура скучал и по консерватории, и по Эрмитажу, и в особенности по Ленинградской библиотеке имени М.Е. Салтыкова-Щедрина. В Б. районная библиотека была совсем маленькая, не слишком радовала и институтская. В Ворске все ж лучше.

Приезжая в Ворск, Шура всегда посещал местную библиотеку имени И.С. Никитина. Сегодня позанимается, вдохнет библиотечный воздух, а уж завтра поедет.

С детства он любил атмосферу библиотеки – особенно большой, где есть все. В ворской библиотеке ему нравилось меньше, чем в библиотеках Москвы или Ленинграда, но все же, по сравнению с Б., тут было многое.

Соргин читал, наслаждаясь самим духом библиотеки, но мозг его не только воспринимал прочитанное – где-то в глубине сознания прокручивалась полученная от Муси Ягодкиной информация.

Возвращаясь из библиотеки, он уже знал, что завтра утром не поедет в Б. Прежде чем ехать назад, следовало зайти на завод, уточнить некоторые детали предвоенной жизни Федора Двигуна.

По дороге в общежитие он зашел на телеграф, позвонил жене и Сашке Евлампиеву. Оба звонка были короткими: полученные сегодня сведения содержали мало нового, были неопределенны. Они требовали уточнений.