Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 77 – Наталья Николаевна Александрова

Очередной муженек ее мамаши получил в драке бутылкой по голове и умер в больнице. Жанка кое-как закончила девять классов и поступила учиться на парикмахера. Тут моя мама прознала про наше общение и сделала все, чтобы его прекратить. Но натолкнулась на мое упорное сопротивление и так удивилась, что ослабила хватку. А потом умер отец, и ей стало не до меня.

Жанка окончила училище, нашла работу, мать ее в это время познакомилась с каким-то отставным военным и уехала с ним куда-то за Урал. А через несколько лет вернулась беременной на приличном сроке и родила Кешку. Сказала, что муж ее умер, а его родственники выгнали ее из дома.

Правда ли это, Жанка решила не уточнять. К братику она испытывает материнские чувства, балует его, как может, а на мамашу давно махнула рукой, поскольку после положенного декрета та работает где придется и нигде не задерживается надолго. Вот и сейчас, видимо, ее уволили. Или сама ушла.

— Жанка, а куда ты меня везешь? — Я огляделась по сторонам. Вдоль дороги мелькали деревья, потом показался поселок. — Мне вообще-то на работу надо, в редакцию.

— Ну, не знаю, как ты будешь отсюда добираться. Лучше подожди, пока я подстригу эту собачку, и я тебя отвезу домой. Или куда ты скажешь. Я думаю, долго мы здесь не задержимся.

Жанна подъехала к воротам, посигналила.

Никакой реакции на ее сигнал не последовало.

— Да что они там, спят все, что ли… сами меня торопили, а теперь не открывают…

Жанна вышла из машины, подошла к воротам, нетерпеливо нажала кнопку.

Из динамика у нее над головой раздался сонный голос:

— Это кто-о?

— Парикмахер, собачку вашу стричь.

— Соба-ачку? Ну, заезжайте…

Ворота открылись.

Жанна села за руль, въехала на участок.

Участок был большой и красивый, по сторонам от подъездной дорожки росли шпалеры роз, купы кустов, усыпанных крупными желтыми цветами, разноцветные пионы.

Я в цветах не очень разбираюсь — красиво, и ладно, а как они называются, мне все равно.

В глубине участка красовался двухэтажный дом в стиле швейцарского шале. На крыльце этого дома стояла крупная розовощекая девица в униформе горничной — коричневое платье с белым передником. Она с задумчивым видом что-то жевала.

Жанна затормозила перед крыльцом, вышла.

Горничная выплюнула в ладонь катышек резинки и осведомилась:

— Тебя хозяин, что ли, вызвал?

— Ну да. А сам-то он где?

— А его до вечера не будет.

— Ну ладно, не возвращаться же. Управимся без хозяина. А где ваша собачка?

— Соба-ачка? — переспросила горничная с каким-то странным выражением. — Сейчас покажу. Только ты уж с ней сама разбирайся. А это кто с тобой? — она кивнула на меня.

— Ассистент! — строго сообщила Жанна.

Ну, я сделала большой карьерный скачок — дослужилась от журналиста до ассистента собачьего парикмахера!

— Ассистент — это хорошо! — с тем же странным выражением произнесла девица. — Ну пойдем… к собачке.

Жанна достала из багажника чемоданчик с парикмахерскими инструментами, надела рабочий халат и пошла за горничной. Я поплелась следом — раз уж я ассистент, значит, нужно хотя бы присутствовать при процессе стрижки…

Вслед за горничной мы обошли дом сбоку.

Здесь была еще одна дверь, металлическая, вся покрытая какими-то странными вмятинами и царапинами.

На лице горничной появилось испуганное выражение. Она показала на дверь и, понизив голос, проговорила: