Онлайн книга «Мальтийский крест Павла Первого»
|
— Какую доверенность? Ничего не понимаю! — Мне не понравилось слово «должны». Вечно я кому-то что-то должна, мне, небось, никто ничего не должен, а и должен, то не отдаст! Скажу сразу, обычно я никогда не вступаю в пререкания с людьми, которые разговаривают со мной официально, да и случаев таких в моей жизни было немного. Раньше я даже теток из регистратуры в поликлинике боялась. — Генеральная доверенность на ведение всех дел, — пояснила женщина, убавив холода в голосе, — которую вы давали своей… Вороновской Алле Дмитриевне. — И что? — А то, что срок действия доверенности истек. — Но раньше… — Я вспомнила, что подписывала какие-то бумаги, которые приносила мама. С самого начала она занималась всеми деловыми вопросами, говорила, что ничего там сложного нет, она сама разберется. — Дело в том, что нотариус Семиярова отошла от дел, — объяснила женщина, — теперь дела принял новый нотариус, Шестопалов. Так что вам следует как можно скорее продлить доверенность, и сделать это вы можете, только явившись лично в контору. Можете подъехать сегодня к одиннадцати часам? — А какой адрес? — Вы что, никогда не были у нотариуса Семияровой? — в голосе снова прорезался холод. — Колокольный переулок, дом восемь-А. И паспорт не забудьте. — Хорошо, буду… — Кто это был? Я и не заметила, что мама вышла из ванной. — От нотариуса звонили, — вздохнула я, — вот теперь переться еще туда к ним… — Зачем? — мама сказала это голосом резким, как удар хлыста. — Насчет доверенности, она просрочена… — Но я же обо всем договорилась с Мариной Михайловной! — Если ты говоришь о Семияровой, то она на пенсию ушла, теперь там кто-то другой, так что дела в порядок приводят. Ладно, съезжу, раз надо… — Черт знает что! — Мама схватилась за собственный мобильник и нажимала уже кнопки, причем руки у нее дрожали. — Алло, алло! — закричала она. — Это Марина Михайловна? Да, я… и что?.. Она слушала, отвернувшись, и я решила уже зайти в ванную, поскольку время здорово поджимало. — Сволочь! — Мама выронила телефон. — Сказала, чтобы я больше ей не звонила, она, видите ли, больше делами не занимается. — Да ладно тебе, съезжу туда, раз у них порядки изменились. — Я взялась за ручку двери, но мама как-то странно замолчала. Я взглянула на нее. Лицо у матери было бледнее снега, глаза расширились и начали закатываться. Она часто задышала, схватилась за сердце и начала медленно сползать по стене. — Мама, что с тобой? — Я бросилась к ней, подхватила ее, поддержала и усадила в гостиной на диван, потом уложила. — Что с тобой? — Мне… мне что-то плохо… сердце, наверное… Прежде мама никогда не жаловалась на сердце, но все когда-то случается первый раз. Я устроила ее поудобнее, подложила ей под голову подушку. — У тебя есть какое-нибудь лекарство? — Есть корвалол на кухне, в шкафчике… накапай мне тридцать капель… Я сбегала на кухню, нашла темный пузырек корвалола, накапала в стакан, принесла маме. Она выпила, немного пролив, поморщилась, отвела стакан рукой. — Ну как тебе, лучше? — Нет… наверное, нужно вызвать неотложку. Я не на шутку перепугалась. Мне никогда не приходилось вызывать «Скорую» или неотложку. Раньше с мамой такого никогда не бывало… Нашла номер телефона, позвонила, описала симптомы. Дежурная выслушала меня так, будто я хочу чего-то немыслимого, но в итоге все же нехотя проговорила: |