Онлайн книга «Мальтийский крест Павла Первого»
|
Первым в комнату вошел Порфирьич со своим оборудованием. Он огляделся по сторонам и озабоченно проговорил: — Темно здесь… фотографии не получатся… — А мы сейчас свет организуем… — Провожатый снова повернулся к пожилой хранительнице: — Леокадия Львовна, сделайте нам свет! Старушка пошарила рукой по стене, щелкнула выключателем, и спальня Павла Первого осветилась тусклым, зловещим светом от спрятанных за портьерами ламп. — Вот здесь в ту роковую мартовскую ночь… Я вошла в комнату и увидела страшную, впечатляющую картину — несколько рослых, представительных мужчин в расшитых золотом камзолах и мундирах восемнадцатого века сгрудились вокруг одного, лежащего на полу — маленького, жалкого, несчастного, бесконечно одинокого, в забрызганном кровью полотняном камзоле и ночном колпаке… Один из заговорщиков держал в руке окровавленную табакерку, другой занес ногу в щегольском сапоге, чтобы пнуть уже мертвого императора еще раз… Надо же, восковые фигуры, а как живые! И на лицах — ненависть, злоба, у одного — страх… Я шагнула ближе, пригляделась к жертве заговора. Лицо его было разбито, кровь — на колпаке, на воротнике камзола, на полу… но как реально он выглядит! — Господи, до чего же натурально! — пискнула хранительница, выглядывая из-за моего плеча и словно подслушав мои мысли. — Даже страшно… а Павел… император… как он на нашего Верещагина похож! Как похож! — Не говорите глупостей! — привычно осадил ее заместитель директора. — Авторы композиции добивались портретного сходства с императором, а ваш Верещагин ни при чем… — А кровь-то настоящая! — проговорил вдруг Порфирьич. Он наклонился над неподвижным телом, осторожно дотронулся пальцами до окровавленного воротника, посмотрел на них, даже понюхал, и продолжил: — Точно, настоящая! И еще не высохла… Я третьего дня работал на ДТП со смертельным исходом, на Мурманском шоссе, там тоже крови было — ужас… и запах точно такой же! — Что вы такое говорите… — привычно возразил заместитель директора и тоже склонился над лежащим. Лицо его странно переменилось, он побледнел и пролепетал неуверенно: — Что же это… А пожилая хранительница опустилась на колени, схватила окровавленную руку императора… или вовсе не императора, воскликнула ненатуральным высоким голосом: — Александр Павлович! — И тут же завалилась на бок и потеряла сознание. — Вот этого не надо! — вскрикнул заместитель директора. — Только этого нам не хватало, обмороков всяких! Я почувствовала, что мне тоже хочется упасть в обморок — лежишь себе спокойно, ни о чем не думаешь… не думаешь о том, что наверняка провалишь редакционное задание… Но тут боковым зрением я заметила, что Порфирьич деловито фотографирует все — и полутемную спальню, и толпу восковых заговорщиков, и труп на полу… Потому что на полу действительно лежал труп. Никакая не восковая фигура несчастного невинно убиенного императора Павла Первого, а труп, если можно так выразиться, живого человека. Когда очевидность этого факта дошла до меня, я в ужасе метнулась прочь от окровавленного трупа, налетела на столбик, поддерживающий балдахин императорской кровати. Забыла сказать, в противоположном от камина углу находилась кровать — огромное, внушительное сооружение с высокими спинками и балдахином. И сама кровать высоченная, так что низенькому императору, небось, приходилось скамеечку подставлять, чтобы на нее залезть. Впрочем, он спал на ней недолго… |