Книга Проклятие Тары, страница 98 – Алекс Монт

Схватив за руку завороженно смотревшую на всполохи грозового салюта Марину, Матвей потащил жену к пассажирскому трапу. В это мгновенье пуля из снайперской винтовки вошла ему в спину. Обернув слабеющую руку мужа вокруг шеи, Марина попыталась затащить его в убежище салона, но Матвей был слишком тяжел, и тут подоспел Володя. Спрыгнув в ковыль, он успел затолкать их обоих в готовый взлететь вертолет, когда пуля из оврага настигла и его. Раскинув широко руки, он соскользнул с трапа и, ударившись о распахнутую дверь «Лэнд Крузера», повалился в размокшую грязь. Хлестающий ливень превратил пустырь в хлюпающую жижу, летевшую во все стороны под свистящий рокот лопастей Ми-8. Минута, другая, и мерцающие огни вертолета поглотила гроза.

Спецназовцы отработали четко. Обеспечить при любых обстоятельствах передачу груза водителю джипа, а в случае непредвиденных обстоятельств не допустить угрозы жизни прибывшей на борту Ми-8 женщины. Когда продырявленный в нескольких местах «Лэнд Крузер» бурята скрылся в неизвестном направлении, бойцы с облегчением перевели дух. Не предвещавшая проблем операция обернулась настоящей бойней с взрывами и стрельбой. Забрав с пустыря убитых, спецназовцы растворились в ночи.

Матвей умирал. Пуля угодила под левую лопатку и, задев легкое, застряла в сердце. Белый как мел, он лежал на полу, на скрадывавшем вибрацию ковре, и исполненным нежностью взглядом смотрел на склонившуюся к нему Марину. Вдруг лицо его переменилось, и гримаса безнадежного отчаяния исказила его. Обезумевшими от горя глазами Матвей смотрел на зандя, свисавший с шеи жены.

— Мой оберег, — шевельнув сухими губами, прошептал он и, вздрогнув всем телом, испустил дух.

Рассвет застал Бадму на подземной парковке. Он смутно помнил, как приехал сюда, и напрочь забыл, почему оказался здесь, а не в кровати у себя дома. Стряхнув вязкую пелену тягостных воспоминаний, бурят вышел из машины и открыл багажную дверь. Завернутая в бордовый бархат Тара мирно лежала на сложенных сиденьях. Он попытался приподнять статую, но силы оставили его. Закрыв багажник, Бадма побрел к лифту. Он смертельно устал и решил лечь спать. Олле угадал перемену в его настроении и с тревогой ожидал новостей. Лама знал, что Тара должна на днях оказаться у бурята, и раздражался его молчанием. Прождав до полудня, он сам позвонил ему. Протяжные гудки ответили ему.

Долгоиграющие трели домофона пронзили мозг Бадмы, и он понял, что к нему пришли. Бурят нажал на кнопку и, ополоснув лицо, вышел на балкон. Внизу стоял черный «Гранд Чероки» с работающим мотором. В дверь позвонили, и суровое лицо Олле заполнило дисплей.

— Ты отступаешь от обязательств, наложенных на тебя Дхармахарой! — выслушав Бадму, бросил он в гневе.

— Сангха выше Дхармахары, и отныне я служу одной ей, — спокойно ответил бурят.

— Значит, ты отказываешься передать мне Тару, — глаза монаха недобро сверкнули.

— Отказываюсь, уважаемый лама, — Бадма проводил до дверей едва подавлявшего в себе клокотавшую злобу Олле.

День клонился к закату, дым от печных труб смешался с сумерками, на Улан-Батор опускалась ночь. Непреодолимое желание спать не покидало Бадму. «Утром, все будет утром», — вновь улегшись в постель, решил он, засыпая. Призрак Махакалы приснился Бадме. Явившийся ему Унгерн поведал о заслугах деда и завещал найти казну Азиатской дивизии, спрятанную в степи. «Когда вернешь в Гандан Тару, отыщи мои сокровища, сохраненные твоим дедом и моим верным слугой Каметом. Обрати их на благое и великое дело. Да воссияет учение Будды в подлунном мире!» — наказывал барон согбенно внимавшему Бадме.