Книга Проклятие Тары, страница 32 – Алекс Монт

Кровь прилила к лицу Камета, кулаки сжались, а рука невольно потянулась за спрятанным под овчиной халата ножом. Это непроизвольное движение не укрылось от внимательных глаз собеседника. Узнав, что тот давно лелеет мысль отомстить красным за барона, старый знакомец предложил присоединиться этой же ночью к стоявшему неподалеку от Урги Кабардину, у которого он служил лазутчиком. Камет не раздумывал ни минуты и, как стемнеет, условился встретиться с Дорджо возле старого китайского кладбища, за полторы версты от базара. «С новой юртой придется повременить», — подумал он, оставляя за спиной шумную разноголосицу китайского квартала. Но было одно дело в Урге, отложить которое он точно не мог…

— Здравствуй, Дулгар, — откинув халагу и зайдя внутрь юрты, произнес Камет, обращаясь к молодой женщине, сидевшей на низком стеганом тюфяке подле жарко горевшей печки. Две пожилые бурятки, хлопотавшие у очага, вскинув настороженные глаза на гостя, почтительно удалились. Проводив их взглядом, он подошел к Дулгар. Та проворно поднялась на ноги и, опустив голову, ждала, что ей скажет Камет.

— Был проездом, дай, думаю, посмотрю на мою Дулгар, — чуть кашлянув, смущенно проговорил он. При этих словах щеки женщины зарделись, и она еще ниже склонила голову. — Ты разве не рада меня видеть или я чем-то обидел тебя? — мягко спросил он, дотронувшись до плеча Дулгар, когда в глубине юрты что-то пискнуло и громкий требовательный крик огласил юрту. Женщина вздрогнула и торопливо подошла к обернутому в войлок свертку. В сильном волнении Камет последовал за ней. Вопрос, удивление и надежда отобразились на его лице.

— Это твой сын, посмотри на него, — с гордостью промолвила она и отдала ребенка в протянутые руки любимого человека. Бережно приняв младенца, он с восторгом и нежностью вглядывался в темные раскосые глаза сына, не в силах справиться с обуревавшими его чувствами. Оказавшись на руках отца, мальчик затих и успокоился. — Нам пора кушать, мы проголодались, — ласково произнесла молодая мать, забирая младенца.

— Когда же родился… мой сын? — глухим голосом спросил он Дулгар.

— Три недели назад.

— Как ты назвала его?

— Камет. Хотела, чтоб мужчина с этим именем был навсегда моим, — ответила Дулгар, и на ее глазах навернулись слезы. Но Камет не увидел их. Он стоял возле самого очага и, не чувствуя жара, о чем-то сосредоточенно думал.

— Сейчас мне надо идти, Дулгар. Наказ Махакалы вынуждает меня покинуть тебя и нашего сына. Но я обязательно вернусь. Если же мне будет уготован иной путь, ты возьмешь ребенка и поедешь в улус моей матери Отонхой. Там вам будет безопасно и хорошо. Урга нынче стала неспокойным местом. Ты сделаешь это, Дулгар?

— Если ты не вернешься через год, я возьму ребенка и поеду к твоей матери Отонхой.

Их глаза встретились, и он страстно поцеловал Дулгар в полуоткрытые ждущие губы. Затем, взглянув на безмятежно спящего сына, вышел из юрты.

От Дулгар Камет поспешил на кладбище. Сумерки окутывали город, и он был уверен, что Дорджо ждет его. Обойдя затихший Маймачен, он вышел на пустынную дорогу и зашагал к кладбищу. Как обычно, к вечеру резко похолодало, и Камет пожалел, что не надел теплую меховую доху, оставленную в его бытность у Дулгар, когда отправлялся в тот несчастливый поход на большевиков. Сколько воды утекло с тех пор! А ведь не прошло и года, как в составе дивизии Унгерна он вступил в отвоеванную у китайцев Ургу, где встретил Дулгар, ставшую матерью его сына. Четыре месяца мирной жизни в Урге, жизни с Дулгар, а потом снова война…