Книга Проклятие Тары, страница 35 – Алекс Монт

Пули красных отчаянно звенели над головой, пролетая над летевшей по степи и подпрыгивавшей на ухабах телегой, но ни одна из них не задела Камета. Казалось, сама милосердная Тара оберегает бурята. Зато его пули, вопреки всякой логике и смыслу, при полной невозможности вести прицельный огонь, ухитрялись находить цели, и всадники красного авангарда, один за другим, оставляли налегке своих лошадей. Это приободрило Камета. К тому же на дне подводы он нашел заряженные казаками винтовки. «Только бы не встала лошадь, только бы не встала», — отчаянно заклинал он, и умница першерон несся как угорелый. Неожиданно винтовка дала осечку, и, не став передергивать затвор, он схватился за казачью трехлинейку. В это мгновение один из красноармейцев воспользовался секундной заминкой бурята и метнул гранату. Хлопок, телегу подбросило, внизу ее что-то хрустнуло и переломилось, и Камет оказался на земле.

Безмолвная высь лазоревой пустотой нависла над ним. Ему чудилось, что еще чуть-чуть, и он коснется руками белесых, в рваных проплешинах облаков. Слизывая потрескавшимися губами перемешанную с травой землю, он смотрел в ледяную пустыню неба, и отчаяние отобразилось на его загорелом лице. «О, милосердная Тара, прости!» — прохрипел он, когда дегтярный дух приближавшихся сапог достиг ноздрей бурята. Он попытался повернуть голову, но в это мгновение прогремел выстрел. Спешившийся комкор Гайлит собственноручно застрелил его…

В сильном волнении Марина отложила тетрадь. Часы показывали без четверти шесть. «Скоро придут рабочие разбивать сад, а до конца читать еще много. Отксерю-ка я эти записки, и дело в шляпе». Она поднялась на второй этаж и скопировала содержимое тетради, не забыв и о картах, заботливо выведенных на кальку опытной рукой.

— Ловко, сработала! Молодец! — не скрывая восхищения, похвалил Марину Чаров, просматривая дальневосточную эпопею Самуила. — Значит, красные, отбив Золотую Тару у Кабардина, доставили статую к Блюхеру. Хотя Урга была под боком, да и по совести, в отличие от царских золотых слитков, ее следовало возвратить монголам, — с довольным видом произнес он, не в силах отвести глаз от папки.

— Мне кажется, — женщина достала из сумочки зеркало и проверила, как лежит помада, — Блюхер изначально, когда впервые услышал о статуе от Дягура, вознамерился завладеть ею. Уж не знаю, что им двигало, но когда он узнал, что Гайлит разбил Кабардина и реликвия у него, сделал все, чтобы статую доставили в Читу. Причем вместе с Тарой бойцы Гайлита отконвоировали пленных казаков и бурят, воевавших в отряде Кабардина. Следствие вел сам военмин, а Самуил присутствовал на допросах и записывал показания. Поэтому его сведения такие полные и, хочется верить, истинные.

— Выходит, никто из пленных из отряда Кабардина до Урги не добрался? Гайлит всех до одного отправил в штаб к Блюхеру? — Чаров нехотя оторвался от папки.

— Получается так. Блюхер не мог допустить, чтобы кто-то из людей Кабардина напомнил монголам об их сокровище. Особенно дорогому товарищу Сухэ, который к тому времени уже выехал из Москвы. Поэтому он и затребовал пленных в Читу.

— А Гайлит? Он же не подчинялся Блюхеру! Зачем он передал статую Тары и почему не забрал с собой пленников?