Книга Укол китайским зонтиком, страница 82 – Наталья Николаевна Александрова

«Не вздумай туда идти! – заговорил ее внутренний голос – тот самый, который всегда был заодно с мужем. – Снова ты вляпаешься в какие-нибудь неприятности!»

— А что, собственно, такого? – фыркнула Надежда в ответ. – Какие неприятности могут грозить мне на этой вечеринке? Это ведь Дом кино, приличное место, а не какое-нибудь подозрительное заведение с криминальной репутацией! Я совсем оторвалась от культурной жизни! Муж идет в ресторан, а я должна, как последняя дура, сидеть дома и вязать ему носки? Нет уж, я тоже имею право на развлечения!

«Ну, как знаешь, я тебя предупреждал!» – произнес внутренний голос с характерными интонациями мужа.

— Предупреждал, предупреждал! – отмахнулась от него Надежда.

Бейсик удивленно посмотрел на хозяйку и на всякий случай ретировался на кухню: кто ее знает, что ей придет в голову, если она уже сама с собой вслух разговаривает!

А Надежда подошла к платяному шкафу и задумалась.

Петербург, как известно, город маленький. То есть он, конечно, большой, в нем больше пяти миллионов жителей, но он имеет такое удивительное свойство – если ты куда-то идешь тайком, ты непременно встретишь там знакомых. А Надежда Николаевна вовсе не хотела, чтобы муж случайно узнал от кого-нибудь, что она была вовсе не на приеме у врача, а на киношной тусовке. То есть опять-таки ничего плохого она не делала и не собиралась делать, но маленькая ложь может вызвать большое недоверие.

Поэтому Надежда Николаевна решила изменить внешность.

Сделать это приличной женщине среднего возраста не так просто: ведь у нее в гардеробе нет ни байкерской кожаной куртки в заклепках, ни черного готического платья с сетчатыми вставками, ни винтажной шляпки с густой вуалью, которая могла бы надежно скрыть ее лицо.

Приходится обходиться тем, что есть.

Надежда перебрала все свои вещи в шкафу и с грустью констатировала, что все они совершенно не годятся для маскировки. Чтобы стать неузнаваемой, нужны какие-то броские, яркие вещи, которые отвлекут все взгляды от ее лица, а у нее весь гардероб, как назло, сдержанных тонов и традиционного покроя.

Тогда она заглянула на полку, где были сложены вещи, которые оставила ее дочь, когда год назад проездом была в Петербурге. И тут ей попалась на глаза жилетка, сшитая из разноцветных кусочков кожи и отделанная бахромой. Эту жилетку дочь купила в Мексике в приступе туристского умопомрачения. Ее убедили, что это – подлинная индейская ручная работа, хотя потом на подкладке обнаружился ярлычок «Made in China».

«Не знаю, с какого перепуга я ее купила, – призналась дочь. – Видно, южное солнце так на меня подействовало. Но точно никогда в жизни ее не надену. Подумай, мама, может, кому-то подаришь, у тебя ведь так много знакомых…»

Надежда тогда тоже с большим сомнением посмотрела на эту жилетку: она годилась разве что на школьный карнавал – нарядиться каким-нибудь Виннету – вождем апачей. Но вот теперь жилетка, кажется, дождалась своего часа. Киношники – люди экстравагантные, они такой наряд примут как должное.

Под жилетку Надежда надела старую клетчатую рубашку мужа. Рубашка эта села после первой же стирки, и муж ее больше не носил, но Надежде она оказалась впору.

— И вовсе я не такая толстая, – проговорила Надежда, разглядывая себя в зеркале.