Книга Роковая монета, страница 40 – Наталья Николаевна Александрова

Также Надежда выяснила еще одну интересную подробность жизни Соловьевых. Точнее, не одну, а добрый десяток. А если быть уж совсем точным – добрую дюжину. Именно столько раз за последние три года супруги Соловьевы выезжали в заграничные путешествия: четыре морских круиза, две поездки на Мальдивы, три тура по городам Северной Европы, два – в Италию и еще один – в Тунис.

— Хорошо же живут работники этой химчистки! – проговорила Надежда Николаевна.

Разговаривать вслух при отсутствии собеседников она привыкла благодаря коту Бейсику, который всегда внимательно ее слушал и иногда очень выразительно мурлыкал в ответ. Сейчас Бейсика дома не было – как обычно, летом он жил на даче у Надеждиной матери. Но привычка произносить мысли вслух никуда не делась. От привычек вообще трудно избавиться.

— Хорошо же они живут! – повторила она. – Вот, скажем, мой муж – заместитель директора небольшой, но процветающей компьютерной фирмы, а самое большее, что мы можем себе позволить, один раз в год съездить в отпуск, причем не в морской круиз и не на Мальдивы, а в какое-нибудь место поскромнее. А тут по четыре поездки каждый год, да все такие дорогие… Нет, определенно нужно взглянуть на эту удивительную химчистку!

Сказано – сделано.

Надежда перебрала свою и мужнину одежду, отобрала пару свитеров, клетчатый пиджак, две юбки и брюки, которые давно пора было почистить, и уже через час с объемистым пакетом в руках подходила к зданию, в котором размещалась химчистка «Енот-полоскун».

Перед входом она заметила возмущенную женщину средних лет, которая с ненавистью разглядывала прикрепленную к двери записку:

Буду через двадцать минут.

— Безобразие! – воскликнула женщина, увидев Надежду. – Не ходите сюда!

— А в чем дело?

— Они вообще непонятно когда работают! Я неделю назад сдала им дочкино платье, обещали почистить за три дня, и вот уже несколько дней не могу получить. Позавчера зашла – закрыто на переучет, вчера – санитарный день, сегодня – вот эта записка… Вы им что-то сдать хотели? Так не советую, намучаетесь!

— Ну вроде же написано, что через двадцать минут откроют, – примирительно проговорила Надежда.

— Ага, через двадцать! Я уже второй час здесь кручусь, в магазин сходила, кофе выпила, а у них все закрыто! Если бы не нужно было срочно платье получить, плюнула бы и ушла!

Надежда Николаевна решила, что зря потеряла время, но тут из-за угла появилась полная женщина с волосами, выкрашенными в интенсивный огненно-рыжий цвет.

Несомненно, это была не Ольга Соловьева. Надежда узнала бы ее, во-первых, по описанию Марии, а во-вторых, она видела фотографии участников круиза, которые делала подруга.

«Надо же, эта тетеха Машка сумела кое-что заснять на телефон», – подумала Надежда Николаевна, зная, что у Марии с фотографированием всегда были сложные отношения. То все фигуры смазанные получаются, то – со спины… Надежда как-то попросила подругу сфотографировать детский праздник, на который сама не смогла пойти, так ни одной фотки с ее дочерью не оказалось. А чужие-то дети ей зачем? Но на этот раз, как ни странно, Машкино неумение сослужило хорошую службу. Хотела она заснять закат над морем, а получились на первом плане супруги Соловьевы в шезлонгах. Собиралась красивые берега сфотографировать, а получился профессор, разговаривающий с блогершей. Причем лицо у нее было такое злое, как будто он у нее кошелек украл.