Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 64 – Юлия Алейникова

— Я могу дать слово, что, если ваша информация не будет иметь решающего значения для следствия, о ней никто не узнает.

— Хорошо. В тот же день я зарегистрировалась с одним человеком, заплатив ему денег, чтобы сменить фамилию – мне хотелось начать все сначала, – и сразу же уехала в Ленинград.

— Думаю, этот факт на суть дела никак не повлияет, – кивнул майор. – То есть Обухова – это фамилия вашего фиктивного мужа?

— Нет. Это моя девичья фамилия. Я вернула ее перед самой войной, – вскинув голову, проговорила Нина Александровна. – Но дело не в этом. Сегодня я узнала от Ирины, что после моего отъезда из Москвы кто-то охотился за ней. Потом была попытка ограбить ее квартиру. Сестра ее тогдашнего мужа сильно пострадала, ей разбили голову. Сын чудом уцелел.

Ирина долгое время подозревала меня. Она считала, что больше никто не мог это сделать. Представляете?! – огорченно воскликнула Нина Александровна. – До чего я тогда дошла, что меня подозревали в ограблении?! Я никак не могла перестать об этом думать и тут вспомнила вдруг Афанасия и поняла, что он подходит под описание Ирины, и он знал о камне, и он был в Москве. Товарищ майор, найдите его, это наверняка он!

— Спасибо. Я немедленно займусь этим. Идемте, я запишу ваши показания, и мы объявим его в розыск, – поворачивая назад к крыльцу, энергично проговорил майор.

После запроса майора из Москвы пришла информация о том, что место нахождения бывшего буфетчика Балтийского, ныне Рижского, вокзала Афанасия Родионовича Торопыгина установить не удалось. Торопыгина объявили в розыск. Правда, москвичам удалось раздобыть фотографию буфетчика, и Анатолий Тутышев смог опознать на ней своего «отца».

Дальнейшие розыски Торопыгина результатов не дали.

Санкт-Петербург. 25 марта 2022 г.

«Санкт-Петербургские Новости».

«Сегодня на семьдесят первом году жизни умерла великая балерина, бывшая прима Кировского театра оперы и балета Галина Коваленко. На протяжении многих лет она восхищала зрителей и знатоков балета своим искусством, полным…»

— Марина? Ты еще в театре? У нас бабушка умерла, – торопливо, на ходу сообщил Юрий Сергеевич.

— Как, что случилось? Я же с ней вчера разговаривала, она говорила, что все в порядке.

— Не знаю пока, что случилось. Мне врач из поликлиники позвонила. В комнате над столом наши с тобой номера телефонов на экстренный случай записаны, вот она и позвонила. Я сейчас туда еду.

— Я тоже. У меня репетиция как раз закончилась.

В квартире народной артистки Галины Коваленко царил полнейший разгром.

Его было видно с самого порога, который еще надо было переступить.

— Вы куда, гражданочка? – грубовато поинтересовался открывший дверь бабулиной квартиры полицейский.

— Как куда? К себе, в смысле, к бабушке. Я внучка хозяйки квартиры, – проговорила Марина, пытаясь войти.

— Капитан, тут внучка убитой, пускать?

— Убитой? – чувствуя, как слабеют ноги и начинают дрожать колени, переспросила Марина.

— Проходите, – буркнул, отходя в сторону, полицейский.

Просторная двухкомнатная квартира в центре города была перевернута вверх дном. На полу вперемешку лежали какие-то тряпки, одежда, скатерти, наволочки, вазочки, осколки стекла, столовые приборы, несколько фотографий в разбитых рамках, были вывернуты ящики, распахнуты дверцы шкафов и буфетов.