Книга Карамболь, страница 28 – Александр Ольшанский

— Что… что он искал? – хрипло спросил Уолли.

Джинджер пожал плечами, доедая баранину.

— А кто его знает. Инженер он и есть инженер, Ричард этот. Ему везде какие-то расчёты чудятся. Говорил что-то про «необычную конструкцию» и «пустоты в стене». Бред, по-моему. Дом как дом. Старый, но крепкий.

«Пустоты в стене». Эти слова отозвались в сознании Уолли оглушительным грохотом. Вспомнился чертёж, который Фердинанд упоминал. Вспомнилась «ниша». Внезапно все пазлы сложились в единую, пугающую картину. Его дед не просто украл драгоценности. Он спрятал их. Возможно, здесь, в этом самом доме. И отец Фердинанда, со своим инженерным складом ума, возможно, догадывался об этом. Он же мог докопаться и узнать из старых газет всю эту мутную историю о том, что Герман служил в поместье, из которого пропали большие ценности. Да, этот мистер Пирс явно не промах…

Жадность, та самая жадность, что когда-то погубила Германа Паркера, шевельнулась и в сердце его внука. Мысль о том, чтобы поделиться открытием с родителями, мгновенно показалась ему абсурдной. Они, с их мелкими заботами о хлебе насущном, не поймут. Они испугаются. Захотят всё отдать в полицию или, что ещё хуже, вернуть законным наследникам. Нет. Он должен действовать один. Он, Уолтер Паркер, станет тем, кто найдёт сокровища и разомкнет этот порочный круг бедности и унижений.

— Я… я не голоден, – пробормотал он, отодвигая тарелку.

— Вот видишь! – воскликнула миссис Паркер. – Совсем расклеился! Уж не заболел ли ты?

— Нет, мама. Просто… устал сегодня. Пойду, прилягу.

Он поднялся из-за стола и побрёл к своей комнате, оставив родителей в недоумении. В кармане его брюк лежало не только признание деда, но и завещание, в котором упоминался некий конверт, хранящийся у нотариуса. Конверт с «важным и очень дорогим содержимым».

Лёжа на кровати и глядя в потолок, Уолли принимал решение. Завтра он пойдёт к нотариусу. Один. Он посмотрит, что там. А уж потом… потом он решит, что делать дальше. Мысль о том, что он, неуклюжий, вечно облаянный родителями и школьными учителям Уолли, может стать богачом, согревала его куда сильнее, чем любое одеяло. Гроза, собиравшаяся над дуплексом, была не только в его душе. Она была в самом воздухе, пахнущем старыми тайнами и новой, ещё до конца не осознанной алчностью.

На следующее утро Уолтер Паркер проснулся с ощущением, будто провёл ночь не в собственной кровати, а на качающейся палубе корабля, попавшего в шторм. Признание деда лежало под матрасом, и ему казалось, что оно излучает жар, способный прожечь дыру в пружинах. За ранним завтраком он молча проглотил яичницу с беконом, не слыша ни воркования матери о его бледности, ни ворчливых замечаний отца о том, что «молодёжь нынче совсем обленилась».

— Я… мне надо по делам, – буркнул он, отодвигая тарелку.

— По каким ещё делам? – насторожилась миссис Паркер. – Ты что, работу подыскал? Наконец-то!

— Не работа, – уклонился от ответа Уолли. – Личное.

Он выскользнул из дома, словно преступник, избегающий полиции. Адрес нотариальной конторы, указанный в завещании, находился в Сити, в самом сердце делового Лондона. Поездка в метро показалась ему вечностью. Он сидел, зажатый между толстым джентльменом, пахнущим портвейном и дорогими сигарами, и худой, как щепка, девицей, видимо, секретаршей, которая с отвращением разглядывала его обшарпанные ботинки. Ему казалось, что каждый пассажир смотрит прямо на него и знает, что у него в кармане лежит исповедь убийцы.