Книга Запах смерти, страница 145 – Эндрю Тэйлор

Оказавшись в своем номере, я отодвинул полог и сел на кровать. Мне не сразу удалось снять сюртук, который решительно не желал со мной расставаться. Я развязал шейный платок, расстегнул жилет, рывком скинул взятые взаймы башмаки. Затем, потеряв равновесие, рухнул навзничь на кровать и уставился на балдахин из грязной зеленой тряпки, который раскачивался туда-сюда, точно ветви деревьев в лесу.

Больше я ничего не помню, ибо мгновенно провалился в глубокий сон. Я не слышал, как вернулся Винтур. Я вообще ничего не слышал, пока не проснулся на следующий день.

Во рту было сухо. Мне казалось, будто мою голову кто-то разрубил топором. Я лежал неподвижно, позволяя сознанию с грехом пополам вернуться на место. Судя по яркому солнечному свету, день был уже в разгаре.

Я с трудом сел и спустил ноги на пол. Движение усилило головную боль, вызвав приступ тошноты. Когда я немного пришел в себя, то встал, ухватившись за столбик кровати, и огляделся по сторонам в поисках ночного горшка.

Десять минут спустя я дрожащими пальцами застегнул кюлоты и, будто дряхлый старик, зашаркал по коридору к номеру Винтура.

Дверь была заперта на ключ или закрыта на засов. Я громко позвал Винтура. Но ответа не получил. Я снова его позвал и еще сильнее постучал в дверь. Потом нагнулся, заглянул в замочную скважину, однако ключа не увидел. Я вообще ничего не увидел, кроме куска полога кровати, зато услышал внутри какие-то странные звуки, похожие на мурлыканье кошки или жужжание пчел.

Я снова заколотил в дверь. Поднятый мной шум привлек внимание хозяина гостиницы, который, тяжело дыша, стал подниматься по лестнице.

— Никак не могу добудиться капитана Винтура, – заявил я.

Хозяин, продолжая пыхтеть, заговорщицки ухмыльнулся:

— Он вернулся поздно ночью и был прилично навеселе, сэр.

— У вас есть запасной ключ?

Достав связку ключей, хозяин отпер дверь. Я поспешно ее толкнул. Жужжание сразу стало громче. В номере стояло ужасное зловоние. Солнечный свет лился прямо в распахнутое окно. В воздухе танцевали пылинки. Несмотря на открытое окно, было очень жарко. Одежда Винтура валялась на полу. Под окном примерно в ярде от нас какая-то женщина исполняла удивительно чистым голосом незнакомую мне балладу.

— Джек? – позвал я. – Вставайте, лежебока вы этакий! Уже почти полдень.

Полог кровати был частично задернут. Я подошел и отодвинул его.

Джек Винтур лежал на спине, голова покоилась на низкой подушке. Его горло было перерезано от уха до уха. Простыня пропиталась кровью. Над убитым кружился рой жирных черных мух, и не меньше сотни этих мерзких тварей сидело прямо на трупе, лакомясь свежей кровью; их постоянные движения придавали обезображенному телу видимость жизни.

— Господи Иисусе! – простонал хозяин гостиницы.

Он отвернулся, и его стошнило. Пение прекратилось. Однако жужжание становилось все громче.

Чем дольше я смотрел, тем больше видел крови… и мух. Щеки Джека были разрезаны от внешних уголков глаз до уголков губ. На нем была только любезно одолженная ему рубашка. Рубашка была разрезана от горла до гениталий, как и кожа под ней.

Я заметил белую кость, алую кровь и блестящие внутренние органы. И над всем этим – рой черных мух.

Меня мучают пробуждающиеся воспоминания, и, что еще хуже, меня мучают сны. В ночных кошмарах я по-прежнему вижу лужи крови и широко открытые глаза. Кишки, вывалившиеся из распоротого живота, гениталии, практически отделенные от тела. И мух, всегда полчища мух – жужжащих, жрущих, раздувшихся мух.