Книга Загадка королевского гобелена, страница 4 – Адриен Гётц

— Жаль, это была единственная относительно старинная вещь на этаже, основание из местного фарфора, стоит целое состояние у наших антикваров, сами увидите. Ну что ж, что-то теряешь, а что-то находишь, я суеверная – это значит, что больше вы ничего не разобьете. Вы уже задобрили судьбу, моя девочка.

Какая я тебе «моя девочка», старая карга? Пенелопа не стала собирать осколки, ограничилась тем, что подняла один и положила в карман джинсов – от сглаза. Она-то не сомневалась, что ее появление на работе на несколько дней раньше назначенного будет оценено по достоинству. Она должна была приступить 1 сентября, но нужно время, чтобы найти жилье, обустроиться… А хранительницы музеев обычно все как на подбор местные, их брали на работу до того, как ввели конкурс. Знаниями они не обременены, зато, несменяемые и некомпетентные, десяток лет хранят ключи от запасников, дружат с мэром и каноником, знакомы со всеми на свете и знают все ходы и выходы. Как правило, за всю карьеру они пишут один путеводитель и две-три книги, чем полностью исчерпывают тему. Что нового можно сказать о Гобелене из Байё? Пенелопе хочется разорвать все в клочья. Предупреждал ведь Вандрий, чтобы первую неделю она не ходила на работу в джинсах.

* * *

Должно быть, директриса Управления музеев Франции от души веселилась, назначая Пенелопу на работу в Музей Гобелена. Как и Миттеран в 1981 году, поручая Эдит Крессон сельское хозяйство, а Пансеку – морское министерство^[10]. Первое место работы выбирать обычно не приходится, так или иначе попадаешь в глубинку. Пенелопа имела неосторожность громко произнести «в провинцию». Директор, она же директриса или госпожа директор (уж не знаю, как правильнее), очень элегантная дама, поправила ее довольно мягким тоном.

— Мадам, – отрезала Пенелопа, – я провела восемнадцать лет своей жизни, свои лучшие годы, в провинции и с тех пор называю вещи своими именами. Теперь я живу в Париже и не хотела бы забираться в глушь.

— А Байё вам придется по душе?

— Нет, спасибо! Музей барона Жерара^[11] с единственной сто́ящей картиной барона Гро^[12] «Сафо, бросающаяся в море с Левкадской скалы», прекрасная сцена самоубийства отлично поднимает настроение по утрам. Я, вообще-то, не лесбиянка, Сафо меня совершенно не волнует, так же как и куча щербатого фарфора. Я проезжала через Байё, когда готовилась к вступительным экзаменам.

Пенелопа на пару с подругой Леопольдиной объездила музеи Франции на старой, одолженной у отца машине, чередуя молодежные хостелы с гостиницами из справочника для путешествующих автостопом. Меньше чем за два месяца она законспектировали почти все содержимое французских музеев, и не только главных. На экзамене можно блеснуть, приведя примеры каких-то не известных никому, даже самому экзаменатору, деталей. Именно благодаря этому беспроигрышному методу обе они прошли по конкурсу.

А директриса даже бровью не повела:

— В вашем возрасте я была такой же. Тоже начинала в регионе, сортировала рамы в запасниках Музея Мальмезона. Знаете, в нашей профессии нужно все испытать. – В ее голосе появились певучие нотки. – Есть вакансия в Музее Гобелена, это гораздо лучше. Музей с мировым именем. Конечно, он муниципальный, но я не стану возражать, если по причинам, o которых вы скоро узнаете, туда назначат государственного хранителя^[13].