Книга Несовершенство, страница 158 – Татьяна Миненкова

— В изоляторе, — медленно произносит он. — За взятку.

Эта новость удивляет. Настолько, что от изумления у меня открывается рот, и я не сразу это замечаю. Ангелина выдаёт восхищённое «ого». Видя у зрителей такой благодарный отклик, Данил с довольным видом продолжает:

— Его ночью управление собственной безопасности закрыло. Не без помощи Лекса, кстати.

Так вот зачем они ему звонили. Значит, не из-за меня. А я — то уже успела себе напридумывать. Правду говорят, что у страха глаза велики. Но следующая новость оказывается настолько невероятной, что я опускаюсь на стул, поскольку ощущаю внезапную слабость.

— Сахаров заплатил ему за то, чтобы он привлёк тебя к уголовной ответственности.

Mulholand Drive — Rhea Robertson

План Никиты был глупым, но предельно простым: он сам должен был исчезнуть, кредиторы должны были счесть его мёртвым, Прокопьев должен был возбудить уголовное дело, подозреваемой по нему должна была стать я. Поскольку исчез Сахаров при обстоятельствах, указывающих на его гибель, через какое-то время его признали бы умершим, а я, при наличии всех, подтверждающих мою причастность обстоятельств, оказалась бы в суде. Что делать потом и как жить, если ты теоретически мёртв, — Ник не думал — он привык действовать эффектно и повиноваться только эмоциям, а на меня он был зол. Настолько зол, что не учёл возможного вмешательства Волкова в его план. Теперь Прокопьев в изоляторе, а Сахарова допрашивают в соседнем кабинете.

— Лекс попросил предоставить тебе возможность с ним поговорить, если захочешь, — сообщает Данил после того, как заканчивает в красках описывать эту душещипательную историю.

Есть ли нам теперь, о чём говорить? Возможно, я не отказалась бы задать Нику пару вопросов, но с гораздо бо́льшим удовольствием поговорила бы с Волковым. Однако сам он такого желания отчего-то не изъявил.

— А Лекс где? — как бы невзначай интересуюсь я.

— Дома отсыпается. Последние два дня и две ночи выдались напряжёнными, — отвечает Макс и смотрит выразительно — очевидно, знает о том, что я добавила Волкову хлопот.

Ангелина на рассказ реагирует улыбкой и плохо скрытым восхищением. В кои-то веки кто-то не жалуется на её сына, а признаёт его заслуги. Я могла бы рассказать ей о Лексе ещё больше хорошего, но решаю оставить эти знания в секрете. Слишком много придётся объяснять.

Дальнейшее проходит как в тумане. Данил возвращает изъятый телефон, и теперь у меня их два практически одинаковых. Я подписываю какие-то протоколы, знакомлюсь с постановлениями, в которых ничего не понятно. Волкова объясняет, но я слушаю слишком невнимательно для того, чтобы в полной мере осознать значение каждого документа. С этого момента я больше не подозреваемая, а «лицо, незаконно привлечённое к уголовной ответственности», как говорит Ангелина.

С Данилом она ведёт себя иначе — спокойно и почти дружелюбно. Потому что он и сам относится к ней адвокату с уважением.

— Возьми копию постановления о прекращении уголовного преследования, — он через стол подаёт мне документ. — Мало ли, вдруг будут какие-нибудь вопросы.

— Лучше я, — вмешивается Ангелина. — Я помогу Лере взыскать причитающуюся ей компенсацию.

И несмотря на то что ничего ни с кого взыскивать мне не хочется, Волкова категорично заявляет: для неё это дело принципа. Она защищает меня. Не только, как адвокат. Это делает их с Лексом слишком похожими. Не хочется думать о том, что будет, когда она поймёт, что у нас с её сыном лишь роман без обязательств, не более.