Книга Несовершенство, страница 156 – Татьяна Миненкова

Зато теперь я знаю и то, что среди этой жестокости и равнодушия есть те, кто могут защитить и помочь. Благодаря Лексу.

Лёгкий ночной ветерок играет волосами. Чтобы не мёрзнуть, заворачиваюсь в плед и мне почти тепло. Где-то вдали гудят машины, но здесь почти тихо. Кружка с чаем, который я почти допила, почти такая же тёплая, как губы Лекса. Сахаров нашёлся и даже жив, а значит, я должна быть счастлива. И я счастлива. Почти.

Отчего-то теперь кажется, что с окончанием этой истории между мной и Волковым тоже всё закончится, оставшись в памяти ярким, но слишком коротким промежутком. Но ведь сколько бы у нас ни было времени, его всегда будет слишком мало.

— …в самом центре огромного космоса мы две сахарные песчинки, растаявшие под языком, — шепчу я в пустоту, а внутри непроглядной бездной разливается тоска.

Спать ухожу в скверном расположении духа и долго верчусь, ожидая от Лекса ответ на сообщение и прокручивая в голове события этого насыщенного эмоциями дня. Пожалуй, я даже могу быть благодарная Нику за эти две недели. Они не были плохими, несмотря на все переживания и опасности. Теперь, когда всё почти закончилось, я чувствую себя по-настоящему живой и настоящей.

Во сне ощущаю это ещё сильнее. Какой бы живой и настоящей я ни была, я снова в этой прокля́той яме. Снова на меня сыплется земля, которой с каждым мгновением всё больше и больше. Я никого не вижу и никого не слышу. Люди бродят надо мной безмолвными тенями, словно неразличимые призраки, а земли вокруг слишком много — такой тяжёлой и рыхлой, что из неё не выбраться. Тяну вверх руки, но до краёв слишком далеко. Захлёбываюсь. Задыхаюсь. Давлюсь и кричу, но моих криков никто не слышит. Есть только один человек, способный помочь, но в этом сне его нет. Он есть в других — приятных. В них он появляется с влажными после душа волосами и в одном полотенце. Интересно, сны можно соединить?

Трель телефона заставляет проснуться. За окнами уже светло, но серо. На часах девять утра. Нащупав айфон, беру трубку:

— Доброе утро, Лера, — здоровается Ангелина Волкова. — Я тебя разбудила? Как твоё самочувствие?

В отличие от меня, она, кажется, давно не спит, а судя по шуму автомагнитолы куда-то едет. Сажусь на кровати и сонно тру глаза свободной от телефона рукой.

— Нормально. Доброе утро, Ангелина Викторовна. — С трудом удерживаюсь, чтобы не зевнуть.

— У меня для тебя две новости: хорошая и плохая, — заявляет мать Алекса.

А я терпеть не могу, когда кто-то начинает так разговор, потому что он предполагает необходимость встревожиться о той самой плохой новости. Но мысли о том, что с Лексом что-то случилось, я отметаю сразу — слишком уверенный и деловой у собеседницы тон.

— Начните с хорошей, — прошу я и всё-таки зеваю.

Волкова решает не держать интригу и довольным тоном заявляет:

— Следственный комитет готов прекратить в отношении тебя уголовное преследование.

Очевидно, о том, что Сахаров нашёлся, ей тоже сообщили. Но я не сильна в юридических тонкостях, поэтому уточняю:

— Это для меня что-то означает?

— Означает, что ты больше не подозреваемая, мера пресечения в виде подписки будет отменена и ты будешь иметь право взыскать через суд моральный ущерб, связанный с незаконным привлечением к уголовной ответственности.