Книга Королева выполняет обещание, страница 31 – Татьяна Миненкова

— Расставание с Князевым было вынужденной мерой, Ксень, — со вздохом признаю́сь я через некоторое время, поняв, что без взаимных уступок не обойтись. — И страдала я искренне. Я тебе не врала. Доверие между нами от одной недосказанности из прошлого никуда не делось. Прекрати обижаться.

Полуянова барабанит пальцами по столу, взвешивая, достаточно ли ей этой части правды для перемирия. Выторговывает свои условия:

— Прекращу. Только если ты, в свою очередь, поговоришь с ним. И пойдёшь в четверг на встречу выпускников. Я больше не собираюсь тебя отмазывать.

Пойти на встречу выпускников? Теперь, когда все знают — а в том, что они узна́ют, я уверена на девяносто девять процентов — что я обрекла на страдания того, в ком одноклассники души не чаяли? Меня сожрут живьём и без хлеба. Хотя, наверное, заслуженно. Я ведь действительно ранила Князева, и то, что саму себя ранила не меньше — лишь частности, не имеющие большого значения.

Обречённо качаю головой:

— Не могу, Ксюш. Ты просишь о невозможном. — Переговоры зашли в тупик, я поднимаюсь с кресла и ухожу, бросив подруге напоследок: — Заходи, если передумаешь. Обещаю до сегодняшнего вечера твоё пирожное не есть.

То, что Ксенька на стороне Князева — неожиданно, но объяснимо. Он ведь действительно когда-то ей нравился, возможно, даже нравится до сих пор. Лис вообще всем нравится, кроме, разве что, Шестакова, но с Тимом у них давние счёты. Их война закончилась давно, но старые обиды имеют свойство возвращаться из небытия, успев обзавестись многолетней выдержкой, как у вина. И во что всё это выльется теперь — никакой таролог не предскажет.

Вернувшись за собственный рабочий стол, долго смотрю на пару чизкейков в красивой коробке, но есть так и не решаюсь. Звонить Кате тоже не решаюсь, хотя и нужно обсудить с ней одну из жалоб. Мрачно констатирую, что Лис своим несвоевременным возвращением значительно усложнил мне не только жизнь, но и работу.

Набирая номер Шумиловой, я готова даже к тому, что она не возьмёт трубку. Тем не менее она всегда была более милосердной.

— Тоже на меня злишься? — уточняю я, прежде чем спрашивать о делах.

Катя усмехается:

— Не злюсь. Но мы считаем, что ты должна хотя бы поговорить с Елисеем. Что бы между вами ни произошло, он не заслужил такого отношения, Ниса.

Катя часто говорит «мы», так, словно они с Шумиловым — единое целое, и каждый раз меня это немного подбешивает. «Мы считаем», «мы приедем», «мы передумали».Нельзя настолько срастись с другим человеком, чтобы потерять в нём себя.

— Кать, что бы между нами ни произошло,я сама разберусь.

— Ну так разберись уже, наконец, — выдаёт она с досадой. — И в этот раз не динамь встречу выпускников. Тебя все ждут, вообще-то.

Ждут. Чтобы сожрать живьём, я помню.

— Угу, — отвечаю я, понимая, что это может быть одинаково расценено и как согласие, и как отказ. С удовольствием перевожу тему: — Скажи, что у нас с жалобой по вымогательству?

Оказывается, Катя уже всё подготовила. И остаток разговора мы обсуждаем дело Шестакова, которое даже оптимистка-Шумилова именует не иначе как «полный бесперспективняк».

— Я бы на твоём месте вообще в него не лезла, — комментирует она, когда я вкратце описываю свои выводы после изучения документов.

Я усмехаюсь. Не стану объяснять подруге, что в сумму оплаты за это дело я уже включила потраченные на него нервы, что его резонансность неплохо скажется на репутации нашего филиала,что я не смогла держаться в стороне от того, что Тим в суде пафосно назвал эндшпилем. Отвечаю просто: