Книга Королева выполняет обещание, страница 34 – Татьяна Миненкова

Помимо предстоящего суда, работы запланировано не слишком много, поэтому я интересуюсь:

— Могу я привезти Савку сегодня?

Сегодня у сына нет тренировок, и мы могли бы провести время вместе. Может, даже сходить в кафе или кино. Или просто накупить вкусностей и поваляться у телевизора. Или…

— Может, лучше завтра? — недовольно тянет Яр. — А сегодня, если ты свободна, можем съездить в центр на открытие нового паназиатского ресторана.

Подобные мероприятия хороши для Невзорова тем, что приносят новые связи и помогают закрепить старые, но чем они хороши для меня? Может проще тогда остаться на работе до вечера?

— Посмотрим. — Я на ходу отпиваю глоток крепкого кофе и бросаю в микроволновку круассан, чтобы разогреть.

Арт, заинтересовавшийся шелестом пакета, встаёт на задние лапы и разглядывает, как сдоба кружится на тарелке. В глазах кота такой восторг, словно угощение греется именно для него. Он обожает слоёное тесто почти так же, как буженину, но точно так же, как и буженину, хлебобулочные изделия ему нельзя. Коту об этом известно, но он, не удержавшись от соблазна, забирается повыше.

— Убери, пожалуйста, дохляка со столешницы, — сквозь зубы ворчит Невзоров.

Он так и не простил кота за вчерашнее. Уверена, Арт не простил тоже. Он фыркает так, словно понял сказанное. Может, по интонации, а может, за столько лет некоторые слова из человеческого словарного запаса отложились в его украшенной белыми усами голове. Поэтому он и вынужден раз за разом доказывать Невзорову, что не дохляк.

Нивелируя очередную ссору до её начала, беру кота на руки и опускаю на пол. Извлечённый из пакета круассан перегрелся и обжигает пальцы, но я устраиваюсь напротив Яра за столом и ем, запивая таким же горячим кофе. Почти не вслушиваюсь в рассказ жениха о какой-то крупной сделке, о новом партнёре, которого обязательно нужно пригласить на свадьбу, о необходимости освободить хотя бы неделю от работы на время свадебного путешествия. Вместо этого молча жую и думаю о своём.

В груди густой и чёрной кофейной жижей разлилась апатия — неожиданная и совершенно несвоевременная. Мне бы сейчас, наоборот, мобилизовать собственные ресурсы, разобраться с делом Тима, спокойно и без происшествий выйти замуж, чтобы навсегда пресечь дурацкие шуточки про сбежавших невест, преследующие меня со времён побега от Семенова. Вместо всего этого не хочется делать вообще ничего, и я впервые ощущаю себя настолько одинокой, а окружающих — настолько чужими.

Тем не менее в суде приходится выбросить из головы меланхолию и взять себя в руки. Что бы там ни творилось в личной жизни — работа есть работа. Поэтому, входя в зал, где назначено судебное заседание, выгляжу собранной и решительной. Шестакова уже ввели в клетку, и я устраиваюсь за столом перед ним. Обернувшись, негромко бросаю:

— Сегодня — никаких ходатайств, Тим.

— Хорошо. — Он делает скользящий, бесшумный шаг, оказавшись у самой решётки, и добавляет: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Сама на это надеюсь, но не собираюсь делиться с подзащитным собственной неуверенностью. У меня ведь есть ещё одно правило — не браться за дела, в которых у меня имеется личный интерес, потому что подобное автоматически делает адвоката излишне эмоциональным и необъективным. Тем не менее, взявшись защищать Тима, я и это правило нарушила, ведь как бы я ни старалась изображать бесстрастность — она напускная. Потому что мойличный интерескак раз входит в зал следом за одним из потерпевших.