Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 42 – Алена Шашкова

Я сняла платье, закатала рукава рубахи и долго терла пальцы, ладони и предплечья мылом, пока кожу не начало щипать. Масло въелось и не хотело смываться ни в какую, а под ногтями оставалась черная кайма.

Вот уж точно не нежная девица. Перчатки, конечно, мне в помощь, но… не придется ли мне их там снимать?

— Так не пойдет, — пробормотала за моей спиной Дуня, которая, похоже, поняла, что сама я не справлюсь. — Вы ж вся пропахли. Голову мыть будем.

Я вздохнула.

— Сейчас?

— А когда же? Вы же завтра на бал собрались?

Дуня распустила мне волосы, которые водопадом растеклись по плечам. Да уж, это не мое каре, которое в любой раковине в два счета вымыть можно. Я села на стул у таза и перегнулась через край.

Сразу вспомнились летние отключения воды, а еще… Когда-то давно, с папой мы ездили в деревню. Давно. Очень давно.

— Терпите, барышня, — проговорила Дуня и опрокинула мне на голову очередной черпак воды. — Бог вас вон как наградил. А потому и испытания теперь шлет. По силам.

Это она про головомойку или про то, что происходит с делом Лерхенов?

— Вот ведь, — продолжила приговаривать Дуня. — Не девица, а мастеровой ученик.

— Не ученик, — отрезала я, не поднимая головы. — Хозяин. А хозяин должен быть рачительным и за свое дело болеть.

Она охнула, но ничего не ответила.

Когда все было кончено, мне накинули на плечи простыню и долго терли волосы полотенцем.

— Не ложитесь сразу, — велела Дуня, обращаясь ко мне как к маленькой. — Простынете.

Я сидела у печки, пока волосы не перестали капать, потом я заплела их в косу и забралась под одеяло, укрывшись с головой, чтобы согреться.

Утром я проснулась раньше обычного. Коса за ночь так и не высохла до конца, как бы так не простыть. Я села на постели, некоторое время пытаясь прийти в себя, накинула шаль и только тогда решилась спустить ноги на пол.

Тело болело. Варвара все же не привыкла работать руками, поэтому все тянуло так, что хотелось снова лечь в кровать и вообще не двигаться.

Охая, как древняя старуха, я доползла до умывальника. Ледяная вода не сильно привела в чувство: желание пожалеть себя стало еще больше, но я сцепила зубы, посмотрела через зеркало себе в глаза и пообещала, что справлюсь. В нашем мире мне приходилось представлять типографию на переговорах с партнерами. Просто здесь правила немного более мудреные. Так ведь?

Дуня заглянула, чтобы убедиться, что я встала. Хотела помочь одеться, но я отослала ее накрывать завтрак. Сама же оделась и пошла к Фридриху. Мне очень хотелось рассказать про Кениг. Будет ли он рад?

Я тихонько приоткрыла дверь спальни отца. В комнате было свежо, даже почти не пахло болезнью. Марфа сидела у изразцовой печи с вязанием и что-то рассказывала Фридриху, пока я не зашла. Фридрих лежал, глядя в потолок. Услышав шаги, перевел взгляд на меня.

— Марфа, иди на кухню, отдохни немного, попей чаю с Фенькой, — негромко велела я. — Я сама побуду с батюшкой, проверю, как он.

Сиделка послушно кивнула и выскользнула за дверь. Я подошла, присела на край кровати и взяла Фридриха за руку, привычно нащупывая пульс.

Ровный. Спокойный.

Отец чуть моргнул, не сводя с меня глаз. Его взгляд казался уже гораздо более осмысленным. Я поправила одеяло, потом машинально провела рукой по его подушке.