Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 30 – Алена Шашкова

— Люди добрые, посмотрите! — надрывался вот этот второй, привлекая внимание ярмарочной толпы. — Повелся на их россказни, купил у этих мальцов картинки, думал, праздник, подарки мальцам своим сделать. А они мне сдачу дали фальшивой монетой!

В груди все покрылось ледяной коркой, а волосы на затылке встали дыбом. Дуня охнула и что-то запричитала. Обвинение в сбыте фальшивых денег — это не шутки, это полнейший крах репутации, даже если потом не подтвердится. Как говорится, ложки нашлись, а осадочек остался.

— Гляньте! Гляньте, православные! — продолжал орать жилистый, похоже, заводила. — Это ж не медь, а свинец какой-то крашеный! Разве ж это дело? Они тут, поди, весь день монетами такими торгуют, народ дурят!

В голове щелкнуло. Угроза Карла. То, как демонстративно он снял перчатки. Продумал, гад. Жуликов каких-то нанял.

Дядюшка не стал дожидаться, пока я потону в долгах. Удар был нанесен в самое уязвимое место. Уничтоженная репутация, подтверждение того, что молодая баронесса без опеки может вляпаться в грязное дело. Ни один приличный человек со мной дел иметь не станет, а я потеряю всякую самостоятельность.

Мальчишки оглядывались, ища глазами меня. Я не могла их оставить.

— Варвара Федоровна, да куда ж вы… — Дуня схватила меня за рукав, удерживая на месте. — Что люди-то скажут?

— А что они скажут, если я брошу своих работников на произвол судьбы? — я покачала головой.

Выпрямив спину и напустив на себя ледяное спокойствие, я неторопливо подошла к месту событий.

— Что здесь происходит? — мой громкий голос заставил толпу на секунду притихнуть. — Немедленно отпустите ребенка. Вы, — я смерила обоих жуликов презрительным взглядом, — извольте объяснить, в чем дело, по какому праву вы обвиняете моих работников?

Я старалась не смотреть по сторонам: толпа потихоньку собиралась, а на меня смотрели с явным непониманием. «Барыня-то, вишь, сама с хамами лается!». Хорошо, если просто за чудачку примут. Но сейчас не время отступать.

Увидев меня, Петька перестал вырываться, но заголосил сквозь слезы:

— Барыня, врет он все! Мы только медью брали, чистой! Я такую монету и в руках не держал!

— Покажите монету, — холодно потребовала я.

Из памяти всплыли отрывочные знания о том, как отличать подделки: вес, звук… что там еще? На зуб?

Но жилистый не спешил отдавать «улику». Боялся?

И тут, словно по волшебству (а я даже не сомневалась, что это тоже было спланировано), появился запыхавшийся квартальный надзиратель. Ну прям бог из машины

— А, это опять ты, пострел? — рявкнул полицейский, хватая второго паренька за ухо. — Я твою рожу знаю! Опять воруешь? Пройдем-ка, разберемся!

— Позвольте, — я шагнула вперед. — Этот мальчик работает на меня, баронессу Лерхен. И обвинения беспочвенны.

— Не извольте беспокоиться, барышня, — квартальный отмахнулся от моих слов, как он нелепицы. — Это дело наше, полицейское. Забирайте ваши картинки и ступайте себе. Нечего девицам такими вопросами голову забивать.

Ситуация становилась патовой. Меня публично оскорбили, моего работника уводили.

И тут из толпы шагнул мужчина. Одет он был неброско, но подчеркнуто аккуратно Его темные волосы покрывала фуражка с кокардой, серая шинель сидела как влитая, а сапоги были идеально начищены, даже несмотря на безобразие на земле.