Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 16 – Алена Шашкова

Твою ж дивизию, Карл! Чтоб тебя…

Отчаиваться и долго думать было некогда. Можно было бы, конечно, поискать свинцовые белила и поэкспериментировать с ними, но рисковать срывом сроков мне совсем не хотелось. Как и своим здоровьем.

В голове всплыло спасительное, хотя и грустное воспоминание. Шкатулка. Деревянная, с выжженным цветочным узором. На дне комода.

Варенька была девушкой бережливой. Отец иногда выделял ей мелкие суммы на булавки и на ленты. А она никогда все не тратила — копила на подарок для папеньки. Мечтала купить ему на именины серебряный портсигар. Прости, Варя, но если мы спасем типографию, это будет лучший подарок.

— Сейчас — крепкий перекус, — скомандовала я работникам, когда Дуня внесла в типографию блины. — Потом прерываться будет некогда.

Я сходила в спальню, взяла из шкатулки серебряными монетами рубль и спустилась в переднюю.

— Дуня, — окликнула я кормилицу, — надо в аптеку. Раз Петьке не дали, пойду сама.

Дуня всплеснула руками:

— Да что ж вы, барышня, помилуйте! Прилично ли баронессе по лавкам самой бегать? Совсем нас захудалыми ославят…

— Неприлично будет, если мы по миру пойдем, — отрезала я. — Пойдем, проводишь.

Она охнула, но за платок схватилась.

Теперь, когда я не была больше оглушена необходимостью состыковывать в голове две жизни, я могла осмотреться. Город гудел, пахло блинами и дымом. Где-то ухали балаганные трещотки, несло горелым маслом, звучал смех, летела снежная крошка из-под полозьев.

Дуня семенила рядом, поджав губы и ворча, что «барышня больно спешит». Юбки мешали, но осознание объема работы подгоняло.

Аптека на Базарной улице встретила меня перезвоном дверного колокольчика и густым ароматом сушеных трав, камфоры и воска. Вдоль стен тянулись стеклянные стеллажи и шкафы из темного дерева от пола до самого потолка. На полках стояли склянки разной формы и цвета.

Парадное место занимала массивная стойка с мраморной столешницей. Весы под стеклянными колпаками, ступки, прибор для запечатывания пакетиков сургучом — все было выставлено педантично ровно и подчеркивало серьезность места.

В зале было пусто. Почти.

У дальнего стеклянного прилавка, заложив руки за спину, стоял мужчина в знакомой шинели: золотые эполеты, жесткая линия челюсти, темная прядь, выбившаяся из аккуратной прически и упавшая на лоб.

Тот самый генерал.

Я почувствовала, как Дуня за моей спиной едва слышно охнула и вцепилась в мой рукав.

Мужчина обернулся на звук колокольчика, и его глаза цвета горького шоколада недобро блеснули. Узнал. Пальцы, теребившие правую перчатку, замерли. Уголок губ дернулся в уже знакомой язвительной усмешке.

Я выдержала его взгляд и присела в книксене — мышечная память Вари сработала быстрее, чем мозг. Хоть в этот раз стоило бы придерживаться приличий. Во избежание, так сказать.

— Mademoiselle, — его низкий, бархатный голос с металлическими нотками заполнил тесное помещение. — Признаюсь, не ожидал встретить вас вновь столь скоро. Вы уже оправились от сегодняшнего приключения? Или все же последовали моему совету и пришли за успокоительными каплями?

— Благодарю вас, ваше превосходительство, — ответила я столь же ровно. — Вполне. Вы тоже, я вижу, оправились от вашего.

Я вздернула подбородок, глядя на него снизу вверх, но не уступая. Глаза генерала сузились.