Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 117 – Алена Шашкова

Секретарь также просмотрел и мои документы, перечислив их. Я даже не поворачивала головы к Карлу, примерно представляя, как кривится его лицо, когда перечисляют все мои бумаги. Потому что все это было ему поперек горла.

— Карл Иванович, есть ли у вас что-то, чем вы хотели бы дополнить ваше прошение? — спросил Корсаков после того, как секретарь закончил.

Карл поднялся, поклонился:

— Нет, ваше превосходительство. Все мои чаяния и стремления четко расписаны в моем прошении.

— Варвара Федоровна, — Алексей Дмитриевич перевел взгляд на меня, — желаете ли вы представить объяснение?

О, да! Я хотела не просто дополнить, я хотела приложить его высокомерным лицом обо что-нибудь твердое. Но сейчас железобетонными должны быть мои аргументы, поэтому я встала, расправила юбки и посмотрела на заседателей.

— Господа члены присутствия, я не прошу оставить дело моего отца без должного надзора, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я прошу не назначать попечительство поспешно.

Заседатели переглянулись, один нахмурился, другой соединил пальцы перед собой, оперевшись локтями на стол. Казначей попросил документы.

Я дождалась, когда он пробежится взглядом по бумагам, и продолжила.

— Отец мой жив, он узнает людей, понимает вопросы и даже может ответить. Его состояние не безнадежно и становится лучше с каждым днем, — сказала я. — Григорий Иванович засвидетельствовал это, осмотрев вчера моего папеньку. Я постаралась устроить для него лучший уход и лечение.

Секретарь передал свидетельство губернского доктора Корсакову, но тот лишь кивнул и мельком глянул и отдал другим — похоже, сам уже был ознакомлен. Что неудивительно — он же просил Григория Ивановича зайти.

— Что же касается дел типографии и заботы о ее устройстве — я действую не самовольно, а по доверенности, выданной мне отцом до болезни, — продолжила я. — И действую только в интересах дела: военный заказ исполнен и принят. Новый заказ — от купца Еремеева — заключен письменно, со всеми условиями. Ближайший платеж Сумскому полностью обеспечен.

Казначей довольно кивнул — его волновала финансовая сторона вопроса. А с этим пока что у меня было все хорошо. Один из заседателей нахмурился и строже посмотрел на меня, второй, явно колебавшийся, насколько это все позволительно и правдиво, потер нос.

Заседатели тихо перекинулись несколькими фразами. Уездный судья, изучивший как раз заключение Григория Ивановича, поджал губы и чуть гнусаво произнес:

— Сознание больного и надлежащий уход, о котором столь подробно пишет доктор, отрадны. Однако это не доказывает способности Федора Ивановича управлять имуществом.

За спиной я услышала довольное хмыкание Карла.

— Именно поэтому я прошу отложения рассмотрения вопроса — возможно, вскоре Федор Иванович поднимется достаточно для того, чтобы принимать решения. А сейчас я действую по его доверенности, как этого он и хотел, пока был в здравии, — ответила я.

— То есть доверенность была выписана на вас, а не на Карла Ивановича? — спросил судья.

— Именно так.

Маленький, но важный камешек в огород дядюшки: своей малолетней дочери Фридрих доверял больше, чем родному брату. Странно ведь? Странно.

Хмурый заседатель уточнил:

— Доверенность оформлена до болезни?

— Да.

— На какие именно действия?