Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 10 – Алена Шашкова

Я бормотала какую-то ерунду, прикрывая ее улыбкой, чтобы не показывать, что на самом деле у меня на душе. В то же время рассматривала прикроватную тумбочку. И вот от этого у меня действительно бежали мурашки по спине.

Банка с уже использованными, раздувшимися пиявками. Какая-то склянка с мутной жидкостью. Ртуть? Мышьяк? Или чем там лечили в эти годы? Не помню. Но одно только кровопускание, да еще если грязным инструментом, могло отправить еще живого в гроб.

Дышал отец тяжело, с пугающим свистом. Духота в, похоже, единственной хорошо протопленной комнате, легче ему не делала. Да и лежал папенька горизонтально.

Я резко развернулась и подошла к дальнему окну — в нем была форточка в обеих рамах. Дернула за ручку. Дерево проскрипело по дереву, и в комнату ворвался свежий ветерок, прогоняющий тяжелый дух болезни.

— Барышня, да что же вы такое задумали?

Дуня, которая наконец-то принесла долгожданный кувшин, чуть не расплескала воду.

— Запоминай: открывать тут форточку на десять минут три раза в день. Только смотри, чтобы папенька укрыт был, — отдаю я распоряжение. — И шторы… Оставляй приоткрытыми днем, нечего комнату в склеп превращать. А то мне приходится папеньке про погоду рассказывать. Пусть сам видит.

Окна выходили на северную сторону — яркого солнца тут все равно не будет. А постоянная темнота еще никому хорошо не делала.

— Так доктор же велел в тепле держать, ни ветерка не пускать, да кровь дурную отводить! — пробормотала кормилица, испуганно глядя за тем, как я подвязываю тяжелые портьеры.

— Это тот самый, что вот это оставил? — я указала на банку с пиявками.

Дуня похлопала глазами и кивнула. Наверное, подумала, что барышня совсем с ума сошла от переживаний — должна же помнить, что доктор велел. Это был первый и единственный раз, когда он приходил. Утром после удара.

Варя действительно пыталась понять, что он ей велел делать. И собиралась точно следовать его указаниям, тоже подталкивая отца к грани. На повторный визит доктора дядюшка деньги зажал. Сейчас я думала, что, может, и к счастью.

— Пиявок убрать и выбросить. Давать прохладную кипяченую воду по одной чайной ложке каждые полчаса, — я посмотрела на отца, не сводящего с меня взгляда, и не могла понять, что я вижу в нем, что за мысли бродят в голове этого несчастного. — Голову и плечи приподнять выше, подложи еще подушек. Как поможешь мне переодеться — оботри отца, да проверь, чтобы пролежней не было. Поняла?

Дуня смотрела на меня так, будто увидела чудо-юдо морское. Варенька была мягкой, наивной. Но сейчас я не могла строить из себя деву в беде.

И если у меня был хоть какой-то шанс спасти отца, я готова была за него бороться.

— Я обязательно приду попозже, — я повернулась к папеньке. — Как раз расскажу, как дела в типографии. Вы же знаете, что у нас есть хороший заказ?

Его мычание и медленное моргание я расценила как согласие и отправилась к себе. Пора уже было снять с себя эту ярмарочную грязь.

Дуня вошла за ширму рядом с печкой следом за мной и поставила кувшин на умывальник. Я повернулась спиной, позволяя помочь мне.

Я подумала, что буду долго привыкать к местной моде. Миллион крючков, завязок, юбок и совершенно неудобные панталоны. А чулки на завязках⁈ Ох! Единственное, что мне удивительным образом пришлось по душе — корсет.