Книга Хранители Севера. Хаос, страница 225 – Оливия Мун

— Мелисса! — прозвучал отчаянный, срывающийся крик Талли.

И тьма сомкнулась. Там, где только что стояла девушка, теперь была пустота. Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. На снегу осталось лишь несколько алых капель, быстро впитавшихся в ненасытную землю, да неподвижное тело Виргара. Его пальцы всё ещё судорожно сжимали рукоять меча, а широко открытые глаза смотрели в почерневшее небо.

Талли застыла, не в силах пошевелиться, не в силах вдохнуть. Мир вокруг выцвел, потерял все звуки, кроме звенящей в ушах пустоты и тяжёлого, последнего вздоха, застывшего белым облачком в морозном воздухе.

Из алой, клубящейся мглы нестабильного портала вырвался тёмный силуэт, и в следующий миг Мелисса с глухим стуком вывалилась на пол зала. Но она была не одна — к ней, вцепившись мёртвой хваткой, припало нечто, слепленное из шевелящейся черноты. Зверь Хаоса не отпускал её, его клыки глубоко вошли в бок. Глаза твари полыхали багровым светом, а пасть с хриплым бульканьем вгрызалась всё глубже. Едва её ступни коснулись мрамора, портал захлопнулся с оглушительным хлопком, разорвавшим воздух, и в тот же миг раздался отвратительный влажный хруст. Голова чудовища с коротким шипением отделилась от туловища и покатилась по гладкому полу, оставляя за собой маслянистый, чёрный след. Из обезглавленного тела хлынула густая, как дёготь, кровь, растекаясь по белоснежным плитам.

Адриан даже не заметил, как отшатнулся спиной к резной колонне, ощутив холод камня сквозь тонкую ткань рубахи. Его сознание медленно, с запозданием, цеплялось за детали. Прямо перед ним на ослепительно белом мраморе застыла в предсмертной гримасе морда. Вытянутая, звериная, с перекошенными ноздрями и оскаленной пастью — точь-в-точь как на тех жутких иллюстрациях из запретного фолианта, что они когда-то нашли в пыльном углу восточного чердака. Это был он, настоящий Зверь Хаоса.

Мелисса рухнула на колени, её ладонь с шлепком утонула в липкой луже чёрной крови. Всё её тело, от запястий до самой линии ключиц, покрывали бледные, но отчётливые знаки древней печати. Она резко подняла голову, и её взгляд, пылающий алым, впился в Адриана.

— Что ты наделал?! — её звонкий голос разрезал тишину зала, повиснув в воздухе немым укором.

Она бросилась к нему, будто желая ударить, но, сделав первый шаг, сдавленно охнула и согнулась пополам, схватившись за бок. Над талией темнела рваная рана — её края дёргались в такт прерывистому, свистящему дыханию. Она стиснула зубы так, что губы побелели, подняла дрожащую, окровавленную руку и провела ладонью над повреждённой плотью, не касаясь её. Под пальцами вспыхнуло ледяное, голубоватое сияние, и там, где секунду назад была кровавая мякоть, мгновенно наросла прочная, прозрачная корка призрачного льда, сковывая кровотечение и замораживая боль.

Брайан замер, боясь сделать лишний вдох. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли, но он чувствовал только нарастающее онемение где-то глубоко внутри. В голове всплыл образ Талли: её тёплая, солнечная улыбка, её звонкий, беззаботный смех, наполнявший даже самые мрачные залы дворца светом. Теперь этот образ таял, вытесняемый страхом, сжимавшим горло. Что случилось? Где теперь Талли? Мысли путались, не находя ответа.