Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 27 – Анастасия Энковская

Была. Телефон завибрировал. Кирилл.

«Я предупреждал. Пока ты устраиваешь цирк, доступ к семейным деньгам будет ограничен. Всё необходимое Маше я оплачу сам. Ты взрослая женщина — обеспечивай себя».

Я стояла у кассы, держала в руках сироп от кашля, и мне вдруг стало так холодно, будто аптеку вынесли на улицу в январь. Мама молча достала свою карту.

— Ирина Павловна, — фармацевт испуганно посмотрела то на меня, то на неё. — Может, что-то убрать?

— Ничего не убирать, — сказала мама. — Пробивайте всё. И ещё вот тот магний. Большую упаковку.

— Мам.

— Что?

— Мне не нужен магний.

— Нужен. Тебя сейчас разводят, а не в санаторий отправили.

Фармацевт опустила глаза, но уголок губ у неё дрогнул. Я бы тоже улыбнулась, если бы внутри не кипело так, что можно было заваривать чай прямо в грудной клетке. На улице мама сунула пакет мне в руки.

— Пиши адвокату.

— Уже.

Я переслала Алле Борисовне сообщение Кирилла. Ответ пришёл почти сразу:

«Прекрасно. Финансовое давление. Сохраняем. Есть ваши личные карты?»

Я написала:

«Есть. Там немного».

«Сколько?»

Я открыла приложение банка. Остаток на личной карте: 18 430 рублей. На накопительном счёте: 52 000. Деньги, которые я откладывала «на всякий случай» и почему-то всё время считала не деньгами, а стыдной заначкой женщины, которая не до конца доверяет мужу.

Как выяснилось, не зря.

«Около 70 тысяч», — написала я.

Алла Борисовна ответила:

«Живём. Срочно фиксируйте все расходы на ребёнка. По общему счёту запросим выписки. Пишите ему: расходы на дочь готова согласовывать письменно, но блокировка денег на лекарства ребёнку будет указана в суде».

Я отправила Кириллу почти дословно.

Ответ:

«Не манипулируй ребёнком».

Я засмеялась. Прямо посреди улицы. Прохожая с маленькой собакой обошла меня стороной. Правильно. Женщина, смеющаяся над сообщением мужа после блокировки карты, выглядит как человек, который может внезапно начать читать вслух семейное право.

Мама забрала у меня телефон.

— Не отвечай.

— Я уже.

— На сегодня хватит. Теперь работа.

— Маша кашляет.

— Маша у меня. Ты едешь к Лене в журнал.

— Мам, у меня голова…

— У тебя голова работает. Я проверяла с детства.

— Я не готова.

Мама остановилась и посмотрела на меня так, как смотрят женщины, которые сами когда-то не были готовы, но всё равно тащили жизнь дальше.

— Вера, готовой ты не будешь. Ты сейчас как человек после пожара. Волосы дымом пахнут, руки трясутся, документов половина обгорела. Но если тебе предлагают работу — ты идёшь. Потому что Кирилл должен как можно быстрее понять: «у неё нет ресурсов» — это была его фантазия, а не твоя биография.

Я смотрела на неё и ненавидела, что она права.

— Ты — очень неприятная поддержка.

— Эффективная, мы это уже обсуждали.

Лена назначила встречу в редакции на двенадцать. Я успела заехать к маме, проверить Машу, выслушать, что «кашель не страшный, но сироп вкусный, а Семён опять зарылся в опилки и, возможно, тоже переживает развод», переодеться в единственную блузку, которую не бросила в сумку комом, и накраситься в лифте так, что тушь легла не идеально, зато с характером.

Редакция журнала находилась в старом кирпичном здании с огромными окнами, скрипучей лестницей и запахом кофе, бумаги, пыли и дедлайнов. Я не была там шесть лет. Шесть. Когда я вошла, у меня в груди что-то странно сжалось. Будто я пришла не на работу, а к версии себя, которую когда-то оставила «на потом».