Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 12 – Анастасия Энковская

— Я не дам развод.

— Это не разрешение на ремонт кухни. Твоё «не дам» не работает.

— Думаешь?

— Да.

Он вдруг усмехнулся.

— Ты стала очень смелой за одну ночь.

— Нет. Просто ты вчера перестал быть тем, кого я боялась потерять.

Вот это попало. Он отвернулся к окну. Несколько секунд молчал. Потом сказал:

— Полина беременна.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как в детской Маша застёгивает молнию на рюкзаке. Мама выдохнула:

— Ах ты ж…

— Мам, — сказала я тихо.

Кирилл повернулся ко мне. Лицо у него было усталое. Почти несчастное. Если бы я не знала его так хорошо, могла бы пожалеть.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так.

— А как хотел? После родов?

— Не надо.

— Что не надо? Считать сроки? Спрашивать, когда ты успевал? Интересоваться, почему выбирал кольцо со мной, если она уже носила твоего ребёнка?

— Я узнал недавно.

— И сразу купил кольцо.

— Ей было страшно.

Я смотрю на него и вдруг понимаю: всё. Вот прямо всё.

Ей было страшно.

А мне, значит, было нормально. Мне можно было проказать кольцо на чужой руке, беременную любовницу, угрозу дочерью, разговоры про «ты не справишься» — и я должна была, наверное, достать чай, сесть напротив и сказать: «Бедный Кирилл. Как же тебе тяжело между двумя женщинами и собственной совестью».

— Ей было страшно, — повторяю я.

— Да.

— А мне сейчас что, по-твоему?

Он открывает рот. Закрывает. Не знает. Впервые за утро — не знает, что сказать.

— Вера…

— Нет. Ты сейчас молчишь.

— Я должен был…

— Ты должен был не спать с другой женщиной, пока твоя жена думает, что у вас сложный период. Он сжимает переносицу.

— Я не могу всё изменить.

— И не надо. Я сама изменю.

Маша выходит из детской с рюкзаком, клеткой и пакетом корма. Лицо у неё бледное.

— Мам, я готова.

Сердце падает. Она слышала. Не всё. Но достаточно. Дети всегда слышат достаточно. Кирилл делает шаг к ней.

— Маш…

Она отступает ко мне. Маленькое движение. Почти незаметное. Но он видит. И я вижу, как это его бьёт.

— Зай, — говорит он мягко. — Ты же понимаешь, папа тебя любит?

Маша кивает. Слишком быстро.

— Пойдёшь ко мне?

Она смотрит на меня. Я не вмешиваюсь. Хотя внутри всё кричит.

— Я с мамой, — говорит она.

Кирилл резко бледнеет.

— Почему?

Маша прижимает клетку.

— Потому что мама плачет.

Он замирает. Мама тихо забирает у Маши пакет с кормом.

— Пойдём, солнышко. Я помогу тебе надеть куртку.

Маша выходит в прихожую. Мама за ней. Мы остаёмся вдвоём. Кирилл смотрит на меня так, будто я у него что-то украла.

— Довольна?

Я даже не сразу понимаю.

— Чем?

— Настроила ребёнка.

— Она видела моё лицо. У нашей дочери больше сострадания ко мне, чем у тебя. И я рада, что она не похожа на тебя.

Он подходит ближе.

— Не делай из меня монстра.

— Я не делаю. Я просто больше не ретуширую.

— Полина беременна, — говорит он глухо. — Я не могу её бросить.

— А меня мог?

Он молчит. Спасибо хотя бы за честность тишиной. ьЯ закрываю сумку.

— Документы заберу.

— Вера, подожди.

— Нет.

— Что мне делать?

Вот теперь я смотрю на него по-настоящему.

Передо мной стоит мужчина, которого я любила. Отец моей дочери. Человек, ради которого я много лет сокращала себя до удобного размера. И он спрашивает у меня, что ему делать, после того как сам всё разрушил.

— Взрослеть, Кирилл.

— Что?

— Взрослеть. У тебя скоро второй ребёнок.