Книга Вернись и начни сначала, страница 28 – Марина Медведева

Родители не одобрили мой выбор колледжа, и мне пришлось зарабатывать на учебу своим трудом. По вечерам я трудилась официанткой, а в выходные работала курьером. Я поступила в колледж в 2142-м году, когда подписали мирный договор. Хоупфул-Сити еще только начал отстраиваться. В городе повсюду были стройки, метро не работало, и мне приходилось добираться до колледжа на велосипеде.

Благодаря своему упорству, которое мать считала вредностью, я хорошо училась. Но родители по-прежнему считали мою профессию «никчемной блажью», а мои стремления наладить личную жизнь – жалкими потугами дурнушки.

Все изменилось, когда родился Димка. Сыночек у меня получился красивый, смышленый, добрый. Родители сменили гнев на милость и теперь часто приезжали к нам в гости. Помогали деньгами, дарили подарки. Я видела, как мать ласкает моего сына и чувствовала, как теплые лучи ее любви согревают и мое сердце. И ошибалась. Когда не стало Димки, они вылили на меня целый ушат гадостей. Я – эдакая росомаха, не смогла уследить за единственным ребенком. Убила их любимого внука. Вместо любви и поддержки я получила злобу и ненависть. И такое их отношение в те дни лишь обострило мою депрессию.

— Вы не жалеете, что оставили прежнюю жизнь? — спросила я Люка. – Дом, родных, карьеру.

— И да, и нет, — нахмурился Люк. – Мой выбор был не тяжелее, чем у других.

Десять лет назад тридцатилетний Люк Чапман работал вместе с Сэмом Воткиным. Люк тогда был молодым ученым, только окончившим университет, а Сэм — маститым доктором наук, обладателем наград и званий. Люк был горд и счастлив трудиться под эгидой Сэма. Институт хорошо платил за работу, Люк купил дом в пригороде Хоупфул-Сити, женился на Элис. А потом все рухнуло.

В год, когда у Люка и Элис родилась дочь Миранда, к власти пришли Новаторы. Открыли нейроцентры, ограничили права и свободы граждан Хоупфул-Сити. У Люка был выбор – остаться в Хоупфул-Сити и работать на Новаторов или бежать. Решить было непросто. Побег в Трущобы ставил его семью вне закона. Если сбегут, Люк никогда не станет доктором наук, не сможет опубликовать свои работы на научных сайтах, не получит признание. Жизнь в Трущобах сделает его невидимкой для научного мира. Изгоем для бывших друзей и знакомых. Его жене Элис придется отказаться от уютного дома с лужайкой, покинуть родных, забыть о легкой и комфортной жизни. Их дочь не сможет учиться в хорошей школе, не поступит в колледж. Над ними всегда будет висеть дамоклов меч закона. В любой момент их смогут арестовать и подвергнуть принудительной чистке памяти.

Но Люк не одобрял законы Новаторов, их стремление насильно загнать граждан в нейроцентры, подчистить их воспоминания, превратить в покорных марионеток, «беззаботиков». Люк, как и Сэм, участвовал в протестах оппозиции и, когда все закончилось, и протестная волна захлебнулась, бежал в Трущобы.

— Не сказать, что я был плохим семьянином, — усмехнулся Люк. — В последний вечер в Хоупфул-Сити я предложил Элис остаться. Знал, что им с дочкой будет лучше в городе, где жили родители Элис. Где все привычно и знакомо. Но тогда, семь лет назад, Элис еще любила меня и последовала за мной. Хотя в тот момент мы даже не представляли, с какими трудностями придется столкнуться. Знай об этом заранее, возможно, решили бы по-другому.