Книга Мой ручной Дракон Бездны, страница 81 – Элайра Вэлморн

В его взгляде читалась мучительная, сдерживаемая жажда. Инстинкты Истинной Пары требовали завершения ритуала. Дракон внутри него желал не просто касаться — он желал слиться со мной на уровне душ, энергии и плоти, чтобы навсегда закрепить нашу связь в самой ткани мироздания.

Но он сдерживался, ждал моего согласия. Владыка, который никогда в жизни не спрашивал разрешения, теперь дрожал от напряжения, боясь напугать меня своим напором.

Я провела ладонями по его щекам, спускаясь к шее, где бился его пульс.

— Не останавливайся, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, в самую глубину Бездны.

В этих двух словах было всё. Мое признание, моя капитуляция и моя абсолютная власть над ним.

Лохао издал низкий, утробный рык, в котором смешались облегчение, триумф и первобытная страсть. Он лег на спину, увлекая меня за собой на теплую от костра землю, не разрывая объятий.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни Пустошей, ни звездного неба, ни холода. Был только он — его горячая кожа, его тяжелое дыхание, его губы, которые целовали каждый дюйм моей шеи и ключиц, стирая остатки прошлого и заполняя меня собой без остатка.

Его пальцы ловко развязали тесемки моей нижней рубахи, обнажая плечи. В ответ я потянула за края его черного шелкового халата, желая почувствовать его обнаженную грудь, те самые литые мышцы и шрамы от золотых молний, которые он получил, защищая меня.

Когда наши тела соприкоснулись, кожа к коже, меня пронзило ощущение абсолютной, искрящейся правильности. Моя темная ци, дремавшая в даньтяне, радостно устремилась навстречу его огромному морю энергии. Наши ауры переплелись, образуя вокруг нас невидимый, пульсирующий купол, защищающий нас от ветров Пустошей лучше любых стен.

Его поцелуи становились всё более глубокими, требующими. Его руки изучали мое тело с трепетным, благоговейным вниманием, словно я была хрупким божественным артефактом, а не бывшей собирательницей трав. И с каждым его прикосновением, с каждым хриплым вздохом, вырывавшимся из его горла, я понимала, что эта ночь под открытым небом станет той чертой, после которой мы уже никогда не будем прежними.

Мы перестали быть беглецами. Мы стали единым целым, рожденным из Хаоса и света звезд.

Звезды над Пустошами казались огромными, холодными осколками колотого льда, рассыпанными по фиолетовому бархату небес. Но до нас этот космический холод не добирался.

Под защитой скалы, в кольце непроницаемой ауры Шэнь Лохао, существовала лишь наша собственная вселенная. Вселенная, сотканная из жара черного костра, сбивчивого дыхания и абсолютной, всепоглощающей жажды, которую мы сдерживали так долго.

Я лежала на его плаще, расстеленном поверх жесткой земли. Тонкий хлопок моей нижней рубахи, наполовину стянутый с плеч, больше не скрывал ни меня, ни моих чувств. Лохао нависал надо мной. Его тяжелые, горячие ладони скользили по моим бокам, обжигая кожу даже сквозь остатки ткани. В его прикосновениях не было человеческой суеты или грубости — он изучал меня с благоговением древнего бога, впервые обретшего величайшее сокровище.

— Ты дрожишь, моя Цзиньси, — его голос был низким, бархатным рокотом, от которого вибрировала каждая клеточка моего тела.

Его золотые глаза, мерцающие в полумраке, потемнели до цвета раскаленной бронзы. В них плескался первобытный голод, но он всё еще держал своего внутреннего зверя на коротком поводке, боясь спугнуть меня.