Книга Ведьма для изумрудного дракона, страница 134 – Лана Бель

— Где… — прохрипел он. — Где я?

В палате повисла оглушительная тишина, но уже совсем другая — натянутая до предела, будто каждый боялся сделать лишний вдох и разрушить это мгновение.

— Почему я связан? — выдохнул он уже громче и дернул руками, будто только сейчас заметил ремни. Когти скользнули по подлокотникам, и он замер, уставившись на свои руки. Чешуя темными пластинами покрывала пальцы, когти блеснули в свете лампы.

— Что… что с моими руками? — его голос дрогнул. — Это… лечится?

Он посмотрел на Хину — растерянно, почти по-детски, и в этом взгляде было столько страха.

Хина перевела взгляд на Лили.

Теперь все смотрели на нее..

Лили стояла посреди палатки, чувствуя на себе десятки взглядов и тяжесть ожидания. На мгновение слова застряли в горле, но она заставила себя сделать шаг вперед.

— Разум к вам вернулся, — сказала она спокойно, хотя сердце все еще билось слишком быстро. — Это главное. Остальное… мы будем изучать.

Измененный судорожно сглотнул, снова глядя на свои руки, будто надеялся, что чешуя исчезнет прямо сейчас.

— То есть… это навсегда?

Лили не отвела взгляда и хотела уже ответить, но ее опередил Алистер.

— В обмен на жизнь вы согласились на эксперимент и его последствия. После восстановления вас начнут готовить к службе на благо Империи, — сухо подчеркнул он.

Измененный перевел на него тяжелый взгляд, но уже не звериный.

Рик рядом с Лили сильнее сжал ее ладонь. Граф прищурился и тихо пробормотал себе под нос:

— Ну вот… Мы свое дело сделали можно и отдохнуть.

Глава 45

Следующие дни оказались куда тяжелее, чем Лили ожидала.

Самым сложным оказалось вовсе не создание лекарства и не точные расчеты, над которыми она провела бессчетные ночи. Самым трудным стало другое — видеть, как люди приходят в себя и впервые по-настоящему осознают, кем стали.

Разум возвращался медленно, словно поднимался из густого тумана, и вместе с ним приходило понимание. А вместе с пониманием — страх.

Не все встречали возвращение благодарностью.

Первый из восстановившихся долго молчал, разглядывая свои руки, покрытые чешуей. Он осторожно сгибал пальцы, словно боялся, что когти снова выйдут из-под кожи. Потом посмотрел на нее — долго, тяжело.

— Лучше бы я умер, — сказал он однажды тихо, почти шепотом.

Лили тогда стояла рядом и не нашлась, что ответить сразу.

Она спасла ему жизнь. Но не смогла вернуть прежнее тело.

Второй реагировал иначе. Он долго молчал, почти не разговаривал, но каждый день вставал чуть увереннее, пробовал ходить, держать предметы, привыкать к новому телу. Иногда его взгляд становился пустым и тяжелым, будто он все еще не решил — кем ему быть теперь.

Третий же неожиданно смирился быстрее остальных. Он молча слушал объяснения лекарей, задавал короткие вопросы и однажды тихо сказал:

— Если жив — значит, уже повезло.

Иногда она выходила из здания и просто стояла на улице, позволяя холодному воздуху остудить голову. На сердце после разговоров с измененными становилось тяжело, словно она несла на себе чужую боль.

— Хозяйка-ау, — раздался рядом ленивый голос Графа.

Он сидел на краю каменной ступени, обвив хвостом лапы и наблюдая за ней прищуренными глазами.

— Ты опять смотришь так, будто весь мир решила на свои плечи взвалить.

Лили тихо вздохнула.