Книга Ведьма для изумрудного дракона, страница 131 – Лана Бель

Когда фамильяр наконец открыл глаза, первое, что он сказал, прозвучало недовольно:

— Я так долго спал… рыбки хочется, хозяйка- ау.

Лили застыла на мгновение, не сразу поверив, что действительно слышит его голос. Сердце болезненно сжалось — от облегчения, от радости, от того, что ее верный фамильяр очнулся. А потом она рассмеялась.

— Ты меня так напугал… — прошептала она, осторожно поднимая его и прижимая к груди. — И да, будет тебе рыбка, Граф. Сколько угодно.

Она счастливо улыбалась, поглаживая его по шерсти, и, сама не заметив как, подняла взгляд на Рика. Тот стоял рядом и тоже улыбался, с явным облегчением.

Граф лениво прищурился, наслаждаясь вниманием, и чуть повернул голову в сторону Рика.

— Ну раз уж все так серьезно, — протянул он с привычной ехидцей. — Думаю, можно и дракона на рыбалку отправить. Пусть покажет, как соскучился.

Лили тихо фыркнула, не удержавшись от улыбки.

А Рик только хмыкнул, качнув головой, и в его взгляде мелькнули смешинки.

— Это можно, — отозвался Ра’карн.—Давно я не разминался ,

Работа продолжалась. Помощники приносили травы, сортировали порошки, растирали высушенные корни, но к самой магической части никто не прикасался. Это оставалось только за ней. Самым сложным в создании зелья были не формулы и не ингредиенты, а состояние души и эмоциональный фон.

Любая злость, раздражение или страх могли испортить смесь, изменить ее свойства, сделать опасной. Она знала это с детства и потому каждый раз перед началом работы останавливалась, закрывала глаза и выдыхала, пока внутри не становилось тихо.

Иногда усталость накрывала так резко, что руки начинали дрожать, а с перед глазами все расплывалось.

Тогда Рик появлялся без слов, забирал у нее ступку или отодвигал колбы, поднимал ее на руки, несмотря на слабые протесты, и уносил в комнату.

Она засыпала у него на груди, слушая ровный стук его сердца, и просыпалась утром уже в его объятиях — согретая, спокойная, готовая снова возвращаться к работе.

Иногда он целовал ее в висок или в волосы, прежде чем уйти к своим обязанностям, и этого короткого прикосновения хватало, чтобы день начинался легче.

Она редко позволяла себе отдых, но рядом с ним становилось проще дышать, проще верить, что все получится.

Теперь лаборатория жила своей жизнью — тихой, напряженной, сосредоточенной. Каменные стены хранили запахи трав, дымка от настоев тянулась к потолку, а на длинном столе перед ней стояли аккуратно выстроенные колбы — результат последних расчетов.

Лили медленно провела ладонью по столу, проверяя расставленные сосуды, и только сейчас по-настоящему осознала слова Графа.

Последний ингредиент.

Она подняла взгляд на фамильяра.

Он сидел на краю стола, обвив лапой стеклянный сосуд, и смотрел на нее прищуренными глазами, в которых уже мелькала привычная насмешка.

— Ты уверен? — спросила она тихо.

Граф фыркнул.

— Я не просто уверен, хозяйка-ау. Я почти оскорблен, что ты сомневаешься.

Лили невольно улыбнулась.

Где-то за ее спиной послышались шаги — уверенные, тяжелые. Он шел нарочно громко, чтобы она услышала и не вздрогнула от неожиданности.

Рик подошел ближе, остановился за ее спиной и, чуть наклонившись, положил подбородок ей на плечо. Его руки легли на ее живот, мягко притягивая к себе. От этого прикосновения внутри стало тише, будто тревога отступила перед его уверенностью.